- Я подслушивал… я хорошо умею подкрадываться, - ответил Кеней; вспоминая о своем ученичестве, когда ему, как другим лаконским мальчикам, приходилось воровать еду под угрозой смерти. - Какие-то придворные очень дурно говорили о тебе, и это были не просто слова. Я чувствую!
- Кто это был? - резко спросила коринфянка.
- Жрецы Нейт, - ответил Кеней. - Больше я ничего не смог узнать, прости.
Поликсена кивнула.
- Благодарю тебя, мальчик.
Она несколько мгновений раздумывала - чувствуя, как учащается дыхание и в сердце вползает страх, казалось, позабытый…
- Хорошо, - в конце концов произнесла бывшая царица. - Пока мы ничего не можем сделать, только быть настороже. А ты отправляйся назад в Саис, в школу… понял?
Кеней кивнул.
- Да.
Поликсена поцеловала его в горячий гладкий лоб, с болью подумав, как давно этот мальчик не видел своей матери… и ради чего? Неужели ради этого?
Кеней вернулся в Саис, и все опять пошло своим чередом. Никострат снова написал матери; а через пару месяцев пришло письмо от Ити-Тауи. Египтянка сообщала, что у нее все хорошо… она говорила, что молится Нейт за них всех; и просила Фрину возносить молитвы за нее. Ити-Тауи ждала ребенка.
О своем муже она не обмолвилась ни словом, и это очень встревожило Фрину.
Она написала египтянке, попытавшись вызвать ее на откровенность, но безуспешно - Ити-Тауи не ответила. А спустя еще месяц в усадьбу пришло письмо от врача юной царевны. Ити-Тауи умерла.
Египетский лекарь, давно знавший Поликсену и ее семью, писал в подробностях. “Мою госпожу не спасла ее божественная кровь. Она упала на улице и ударилась, и потеряла ребенка. Он пошел неправильно, и причинил ей изнутри повреждения, которые ее убили, - кровь не удалось остановить…”
Фрина изошла слезами, узнав о такой ужасной смерти единственной подруги. И теперь она больше, чем когда-либо, винила мужа Ити-Тауи. Он мог причинить ей насилие, которое и привело к такой смерти!..
- Ей было пятнадцать! Всего пятнадцать лет, - рыдала афинянка в объятиях матери. Поликсена сама онемела от такого горя, и у нее не нашлось для дочери слов утешения…
Потом Фрина заявила, что поедет на похороны. Она сказала, что помнит обычаи египтян, - этот прощальный обряд для детей Та-Кемет еще важнее, чем свадьба!
Поликсена не смогла отказать; и вызвалась сопровождать дочь вместе с мужем и сыном. Тураи, оставшийся истинным египтянином, полностью одобрял супругу.
Ити-Тауи и ее мертворожденному младенцу предстояло упокоиться в мемфисском некрополе. Поликсена написала вдовцу своей воспитанницы, и получила от него приглашение. В Мемфисе коринфянка впервые увидела этого вельможу.
Он оказался представительным и учтивым человеком, правда, не слишком приятной наружности; однако же искренне плакал по жене. Хотя это не означало, что он не мог тиранить ее при жизни.
На похоронах к женщинам присоединился Кеней. Он опять приехал сам, без предупреждения; и Поликсена обрадовалась его поддержке. Кеней сел в барку к ней и Фрине - Тураи сел в другую, которая везла тело Ити-Тауи.
Было видно, что египетская обрядность имеет мало значения для сына Ликандра; и Поликсена не спрашивала Кенея, почему он поплыл с ними. Осунувшаяся, несчастная Фрина тоже помалкивала об этом, хотя знала о его подозрениях.
Они медленно двигались по реке, окруженной густыми зарослями; Поликсена с дочерью устроились на палубе под навесом, с несколькими египтянами. Кеней, молчаливый и напряженный, сидел немного в стороне. И вдруг юный воин приподнялся, всматриваясь в берег.
Поликсена услышала, как в камышах что-то зашуршало… и ощутила, точно все вокруг нее замедлилось; она, в оцепенении, не могла даже вскочить. А потом Кеней вдруг оказался между Поликсеной и берегом, широко раскинув руки: темный силуэт его заслонил солнце, словно он готовился обнять весь мир. Затем спартанский юноша пошатнулся и упал.
Поликсена пронзительно закричала: в горле и груди Кенея торчали две стрелы, кровь его обильно пропитывала палубу.
Египтяне вокруг бестолково засуетились, завопили; а Поликсена ничего больше не сознавала, наклонившись над умирающим. Кеней увидел ее.
- Опас…
Он не смог договорить; захрипел, кашляя. Горячая кровь оросила ей руки и лицо.
- Больше не опасно, - прошептала Поликсена, роняя слезы на грудь юноши. - Ты спас меня и мою дочь, слышишь?..
Кеней смог улыбнуться. Потом схватился за стрелу, которая пробила его горло, точно хотел вырвать; рука юноши конвульсивно сжалась, ногти другой руки заскребли по палубе, и он испустил дух.
========== Глава 139 ==========
Конечно же, самый священный из обрядов Та-Кемет был сорван. Господин Каптах, вдовец Ити-Тауи, послал воинов прочесать камыши; но на берегу никого уже не обнаружили. Это была трусливая попытка… как многие такие покушения; но означало это, что кто-то из давних врагов дождался возможности свести счеты с Поликсеной. Теперь, когда она осталась одна.
Теперь уже - совсем одна…
Поликсене на месте пришлось решать, как поступить с телом юного спартанца. Его следовало похоронить как можно скорее.
Эллинка вынуждена была обратиться к Каптаху - распорядителю всей церемонии.
