- Могу ли я похоронить Кенея в вашем некрополе? Я заплачу сколько нужно! Ты сам видишь, ждать нельзя, такая жара!
- И вонь от него уже распугала моих гостей, - сказал вдовец, глядевший на Поликсену с большой неприязнью и опаской. - Что тебе вздумалось поплыть с нами в такой день! Вы оскорбили Ка моей жены и сына!
Поликсена под взглядом важного египтянина ощутила холод между лопаток; она ощутила настоящий страх - страх чужака, которого едва терпят во враждебной стране. И она действительно чуть не забыла, что это убийство нарушило погребальную церемонию - а значит, как верили египтяне, создало огромную опасность для мертвой Ити-Тауи на ее пути в западные края!..
- Я прошу простить меня, что так вышло, - быстро проговорила эллинка. - Конечно, дух твоей супруги еще не отлетел далеко… и она бы порадовалась нашему спасению! А дух этого храброго юноши, который погиб за меня и Фрину, поддержит ее на пути!
Каптах фыркнул. Это было поразительно - но он начал ревновать, услышав от эллинки такие слова о своей мертвой жене.
- Чем может поддержать мою жену дикарь вашего племени, который жил в чужой вере и которого никогда не пустят даже на порог царства Запада?..
- Прошу тебя, господин, - тут вперед, защищая супругу, выступил Тураи, который был одет и накрашен со всею тщательностью египтянина, участвующего в проводах умершего. - Исполни нашу просьбу! Пресветлый Осирис непременно зачтет это тебе!
Вдовец подумал некоторое время; он вытер вспотевшее лицо тонким льняным платком. Краска на его веках и бровях размазалась, сделав египтянина гораздо более отталкивающим, чем он был в действительности.
- Хорошо, - наконец сказал он. - Я поговорю с князем Запада Мен-Нефер, и он даст место этому экуеша. Может быть, попросить, чтобы его приготовили как подобает? - предложил Каптах после небольшой заминки.
- Как подобает?.. - повторила Поликсена.
Она бросила взгляд на тело, которое отнесли под навес на палубе и завернули в большой кусок полотна, уже побуревший от крови. Египетский бритоголовый мальчик-слуга, с видом страдальческого отвращения, большим опахалом отгонял от Кенея мух.
- Нет, благодарю, - наконец сказала коринфянка Каптаху, сглотнув комок в горле. - Я очень признательна тебе за заботу, но поскольку Кеней жил и умер в вере предков, ваши боги не помогут ему, даже если отдать его бальзамировщикам.
Она ощутила при этих словах, что, отстаивая мертвого Кенея, возможно, отталкивает руку, которая в будущем могла бы помочь ее живым соплеменникам… Но в этот миг Поликсена опять стала царицей, представляющей свой народ. Поликсена видела, что Каптах после такого ответа ощутил к ней уважение… и еще большую неприязнь.
- Пусть будет так! - выкрикнул египтянин. - Делай со своим мертвецом что тебе угодно! Но пусть же наконец похоронят мою госпожу!..
Он побледнел от боли; стало видно, как его оскорбляет и тяготит все происходящее. Поликсена склонила голову в знак уважения.
- Я сама приготовлю нашего мертвого, - сказала она.
Каптах не ответил и отвернулся, принявшись резким тоном отдавать распоряжения насчет тела бедной Ити-Тауи и своего нерожденного сына. А Поликсена подумала, что этот человек лучше, чем им всем уже начало казаться.
Когда Каптах и его свита направились в сторону города мертвых, везя две мумии в одном саркофаге, Поликсена и ее семья смогли отдать должное ее спасителю.
Фрина вначале хотела последовать за Каптахом, чтобы поучаствовать в погребении подруги… но вовремя поняла, что ей будут не рады. Она осталась с матерью: Каптах поставил на страже своего имущества, слуг и гостей нескольких солдат.
С ними было еще двое греков из Навкратиса, которые обмыли тело Кенея в реке. У Каптаха появилось немало оснований бояться и злиться на чужеземцев: после того, как выдернули стрелы, кровь залила весь палубный настил. Железные наконечники этих стрел оказались страшны - широкие и иззубренные: стрела, поразившая грудь юного спартанца, без труда пробила кожаный панцирь и глубоко застряла в теле.
- Персидский лук, не иначе, - с оттенком мрачного восхищения сказал Поликсене один из мужчин, позаботившихся о мертвом. - Но это ничего не значит, многие здесь переняли оружие у персов!
Он положил руку на обнаженную грудь юноши.
- Какой, однако, храбрец! Сколько ему было лет?
- Шестнадцать, - ответила Поликсена. Она вновь подумала - не ошиблась ли, отказавшись хоронить Кенея по египетскому обычаю; и снова заключила, что была права. Ликандр одобрил бы ее, если бы мог сейчас видеть ее и своего младшего сына… А может, он и видел их.
У нее защекотало в горле от подступающих слез.
- Простите, я сейчас…
Поликсена быстро отвернулась к Тураи и спрятала лицо у него на плече; тогда их наконец-то оставили вдвоем. Тураи молча гладил жену по спине, пока она содрогалась от слез, сжимая зубы; и Поликсена знала, что супруг тоже одобряет ее.
Когда египтяне во главе с Каптахом вернулись, вдовец угрюмо сказал эллинке:
- Можете зарыть вашего сородича, где разрешил начальник города мертвых. Я оставил жреца около дома Ити-Тауи - он покажет место.
Поликсена слегка поклонилась.
