Она почти не запомнила эту дорогу до дворца - ей все представлялось каким-то безумным ночным приключением. Ну а вдруг Дарион все-таки там?..
Коринфянка захохотала, представив себе такое завершение пути. Мелос спросил царицу, отчего она смеется, - и когда Поликсена сказала, засмеялся тоже. Стоило только вообразить лицо Дариона при виде них!
Но потом стало не до шуток. Их войску никто по пути не помешал - это, скорее всего, значило, что некому было отдать такой приказ: по-видимому, насчет отлучки наместника им не солгали.
Наконец они подошли к воротам дворца, за которыми был сад на холме. И шипастые дворцовые ворота оказались запертыми: их охраняли персы в дорогих вороненых доспехах.
Эти стражники совсем не спешили впустить врагов своего господина. Один из азиатов, нисколько не устрашившись огромной армии, потребовал объяснений - по какому праву чужаки хотят войти.
Поликсена, решив не нарываться на лишнюю ссору, выкликнула Мануша и попросила его предъявить пергамент. Тот был возмущен таким сопротивлением охранников, но спорить не стал: в руки стражникам драгоценный указ не дали, но позволили рассмотреть, посветив факелом.
И, однако же, персы опять не дрогнули и отказались впускать пришлецов без разрешения господина! Поликсена почти восхищалась такой стойкостью. Но она понимала, все сильнее волнуясь, что это мужество придется сломить…
И кара храбрецам не заставила себя ждать. Поликсена наблюдала происходящее с отстраненным ужасом: Гобарт опять выехал вперед. В руке его был обнаженный кривой меч.
Перс взмахнул им на скаку, и голова одного из стражников слетела с плеч. Солдаты, напиравшие сзади, дружно ахнули; царица едва подавила крик. А потом Мануш, подоспевший следом за братом, казнил второго ослушника.
- Отворить ворота, именем царя царей! - свирепо рявкнул Мануш, воздев свой меч: кровь, стекавшая с него, казалась черной. - Или всех мятежников ждет смерть!..
Поликсена бросила взгляд на мертвецов, лежавших искалеченными грудами; эллинка ощутила, как грудь резануло болью. “Лучшие всегда гибнут первыми, - подумала она. - Хотела бы я знать, найдется ли у меня хотя бы один такой честный воин!..”
А потом ворота заскрипели и медленно отворились изнутри.
Дворец был готов к сдаче.
- Путь открыт, моя царица, - сказал торжествующий Гобарт. Окровавленный меч его был все еще обнажен.
* Сурнай (зурна) - древний духовой деревянный музыкальный инструмент, родственный гобою, распространенный в Азии.
* Стремена, как и седло, - более позднее изобретение.
========== Глава 161 ==========
Вдоль главной аллеи сада теперь были расставлены каменные чаши на рифленых каменных подставках; в чашах горел огонь. Поликсена сразу же вспомнила о неугасимом огне, который поддерживали служители в персидских святилищах. Или это было сделано Дарионом просто для лучшей видимости?..
Дорогу охраняли стражники - ионийцы, которые не оказали вошедшим никакого сопротивления, только провожали их потрясенными взглядами, вцепившись в свои копья. Как видно, эти воины защиту дворца от всех чужаков делом чести не считали - или их уже достигли слухи о смене власти: с некоторых пор ионийцы научились смотреть на чужеземцев, хозяйничавших на их земле, и на наместников, которых над ними сажали, как на преходящее бедствие, которое нужно пережить. Дворцовые стражники и открыли ворота Поликсене - как открыли бы их Дариону, будь на то изволение великого царя.
Аллея вела не до самого дворца - она кончалась большой круглой площадкой, откуда в стороны расходилось множество дорожек: так было сделано для безопасности, еще первым хозяином дворца, который превратил его в крепость. Там Поликсена остановилась, опасливо вглядываясь в цветники, - дорожки были окаймлены рядами нарциссов, которые одни белели, отмечая их.
Гобарт остановился рядом с нею.
- Я бы посоветовал тебе теперь спешиться.
Поликсена посмотрела на перса, уловив яркий отблеск месяца на его акинаке: военачальник чистил свой меч пучком травы. Потом она обернулась на Мелоса: зять кивнул.
- Да, царица, так безопасней.
Конечно, лошади замедлили бы их дальнейшее продвижение, - не говоря о том, что, спасаясь, легче броситься в гущу деревьев. Но Поликсена не собиралась спасаться. Кроме того, у нее так болели ноги, что коринфянка боялась, как бы они не подвели ее, едва только она слезет с лошади.
- Нет, я поеду верхом до самого дворца. И я не хочу бросать здесь коня, - сказала Поликсена непререкаемым тоном.
Она посмотрела на Гобарта.
- Веди меня, если сможешь.
Перс кивнул, не вдаваясь в споры. Потом он подъехал к брату и они поговорили, понизив голос и взглядывая на царицу; Поликсене это не очень понравилось, но она ощущала, что пока против нее ничего не затевается. Потом Гобарт снова подъехал к ней: теперь он освещал себе путь факелом.
- Я поеду впереди, а Мануш останется. Мы рассредоточим людей по саду, на случай опасности; еще пятьдесят человек войдет во дворец справа, со стороны женских покоев, и мы встретимся наверху.
- А дворцовые казармы? - воскликнула Поликсена.
Гобарт успокоительно кивнул.
- Мой брат займется этим.
