Он прошел мимо остолбеневшего фиванца; Никострат не сомневался, что, очнувшись, Эхион начал изрыгать проклятия, но их царевич уже не услышал. Он нашел жену в перистиле, где она сидела на плоском камне у фонтана с Питфеем на коленях и забавляла ребенка, пересыпая цветную гальку под струями воды. Эльпида, в розовом хитоне и белом пеплосе, быстро подняла голову; и Никострат изумился ее красоте и красоте этого движения, как будто видел жену в первый раз.
- Что он написал тебе? - тревожно спросила гетера.
Никострат взял у нее мальчика и присел рядом. Он подал Эльпиде письмо.
- Прочти сейчас, только быстро. Я его сожгу.
Жена пробежала глазами письмо, сосредоточенно шевеля губами… потом улыбнулась.
- Это лучше, чем то, что я воображала.
- Лучше? - приглушенно воскликнул Никострат. Он покраснел. - И то, что моя мать…
Эльпида рассмеялась.
- Ах, милый, воин часто обманывает себя, думая, что он властвует… Такая женщина, как твоя мать, способна поглотить мужчину всего.
Никострат содрогнулся, вдруг увидев в синих глазах своей прекрасной Эльпиды ненасытимую бездну, вечный ужас мужчин.
Он тряхнул головой, и призрак рассеялся.
- Но ведь мать уже немолода, - медленно сказал Никострат. - Ведь в конце концов…
- В конце концов придете вы, - вздохнула Эльпида. - И это случится гораздо раньше, чем Гобарт устанет от царицы. Хотя он уже теперь защищает не ее, а себя. Кроме того… любовь для мужчин не то же, что телесная страсть, и для любви у вас другие глаза.
Никострат не мог судить, так ли это: однако сам он не знал и не хотел знать никакой другой женщины, кроме Эльпиды.
Он быстро встал и, посадив сына на колени Эльпиде, взял у нее письмо.
- Пойду сочиню ответ.
- Никострат, - в голосе супруги прозвучали новые нотки. Лаконец замер, глядя ей в лицо, и Эльпида откинула назад приколотое к прическе белое покрывало, подавшись к нему.
- Не зли Эхиона. Прошу тебя. Я понимаю, как этот фиванец выводит тебя из терпения…
- Нет, - Никострат с улыбкой качнул головой. - Это я сбиваю его с толку. И пока мне это удается, нам ничего не грозит.
Пожав руку Эльпиде, царевич быстро ушел со двора в спальню и там первым делом сжег на жаровне послание Мелоса, отрывая от него кусок за куском. Было больно смотреть, как они горят. Потом, моргая от дыма и утирая глаза, Никострат сел за стол и задумался.
Наконец он улыбнулся.
Калликсен бездействовал; но, возможно, Никострату это только представлялось, так же, как Эльпиде. Кажется, у него теперь есть кого послать в Афины, хотя сам он поехать не может. Даже один человек способен решить исход войны: мелочей в ней не бывает.
Никострат взял навощенную табличку - он всегда вначале писал на воске, чтобы не портить драгоценного папируса и не оставлять черновиков. Почесав тростниковым пером в голове, он начал придумывать ответ.
* После гибели Париса Елена стала женой его брата Деифоба. Сестра Елены Клитемнестра печально известна тем, что после отплытия своего мужа Агамемнона в Трою стала любовницей его двоюродного брата Эгисфа - с ним вместе Клитемнестра правила в Микенах семь лет и с помощью Эгисфа убила Агамемнона, когда тот вернулся; была убита своим сыном Орестом.
========== Глава 176 ==========
- Скажи своему посланнику, чтобы пока не уезжал, - произнес Диомед, поболтав ногами в ручье. Юное лицо его сохраняло выражение сосредоточенности. - Или вот что…
Он взглянул на Никострата, с которым вместе они сидели на траве под оливой, в одной из городских рощиц.
- Пусть возьмет твое письмо и уедет для вида… Нам ведь завтра быть на службе, так?
Царевич кивнул.
- Я не смогу держать папирус при себе - а опять жечь подозрительно, и так чадит… Но не знаю, могу ли задерживать посланника и как долго будет ждать его корабль.
Никострат стиснул руки.
- Я сожалею, что сейчас не взял письма с собой, Эльпида не сможет помешать Эхиону, пожелай тот прочесть!
Диомед подумал.
- Вот и прекрасно, если пожелает, - наконец сказал он решительно. - Пусть женщина попытается защитить письмо и не сможет, а ваш хозяин вырвет его силой… Это его успокоит! Твой Эхион должен думать, что о тебе пекутся там, в Ионии, что ты важная птица…
Он вырвал травинку и закусил ее.
- Ты же сам сказал, что не написал ничего существенного.
Никострат, немного помедлив, улыбнулся.
- Это умно. Но Эльпиде я все расскажу, она сумеет разыграть Эхиона… Мне просить посланника, чтобы подождал твоего возвращения из Афин?
Диомед кивнул.
- Иначе никак.
Он встал и прошлепал босыми ногами по воде. Потом остановился, по щиколотку в ручье, и посмотрел на друга, который стерег его сандалии.
- На службе я отпрошусь и скажу, что мне нужно в Афины по делам отца. Он сейчас в усадьбе, я как старший сын остался за старшего, - с гордостью объяснил молодой фиванец. - И матери скажу то же самое, думаю, она справится, пока меня не будет… Матушка всегда рада помочь, хотя не входит в дела мужчин.
- Рада помочь тебе против отца? - заметил Никострат.
Но лаконец не стал развивать скользкую тему. Они и так уже засиделись: в роще посвежело и деревья отбрасывали длинные тени. Никострат встал.
