“Радуйся, Никострат, - так начиналось письмо. - Радуйся, если сейчас читаешь этот папирус, филэ, он столько претерпел по пути к тебе!
Начну с главного. Дарион уже почти четыре месяца как мертв, если ты сам об этом не слышал: вероятно, эти новости для фиванцев не первостепенные. Племянника твоей матери убили египтяне, которых он набрал в Египте и заставил пойти войной на Милет и на нашу царицу; и поделом. Однако это вызвало волнения в Египте, которые были подавлены самыми зверскими способами. Персы мягко стелют, но, схватив добычу зубами, уже не выпустят.
Хотя египтяне сохранили то, что нам сохранить никак не позволят, - потому что для египтян тирания естественна.
Впрочем, это все тебе известно не хуже моего. Я пытался предварить известие, которое тебе будет тяжело перенести… хотя с твоей прозорливостью ты это, наверное, угадывал. Твоя мать приблизила к себе одного из своих персидских военачальников - Гобарта, сына Масистра. Я не стану расписывать подробности из уважения к ней и к тебе, но ты и так все понял…”
Никострат прикрыл глаза: рука, державшая свиток, дрожала, на лбу, под темными волнистыми волосами, выступили капли пота. Да, он все понял и предчувствовал подобное… и, уж конечно, в подробностях связи матери с персом не нуждался.
Сделав над собой большое усилие, лаконец продолжил читать.
“Мне, однако, кажется, брат, что этот Гобарт и вправду полюбил ее. Ты знаешь, что Поликсена умеет поразить собой мужчину. И вступил он с царицей в связь не столько желая подчинить ее своей власти, сколько желая защитить этим от посягательств других персов. Иногда я даже радуюсь, что ее возлюбленным стал именно он, потому что военачальник унаследовал немало похвальных качеств своего отца Масистра, которого мы оба помним”.
Никострат тихо усмехнулся. Да, он помнил также и то, как Мелос восхвалял самого Масистра. Теперь им осталось только находить поводы для радости в случившемся… хотя, к стыду своему, царевич понял, что до некоторой степени разделяет облегчение Мелоса. Все-таки его мать оказалась под защитой, и не худшей…
“Но не думай, будто царица сама ни на что не способна. Ты слишком хорошо ее знаешь. С помощью своих персов, а также наших ионийцев, она установила в Ионии мир и вернула процветание: упорядочила сбор налогов и торговлю, восстановила городские хозяйства, укрепила каналы, устроила раздачи зерна и масла. Члены городского буле выступают в царском совете и представляют интересы народа. Ты знаешь, что теперь Поликсена даже чеканит свою серебряную монету, по праву сатрапа?
Наш флот насчитывает восемьдесят кораблей - его пополнили египетские суда, корабли с Хиоса, Самоса и Керкиры, а также царица построила двадцать собственных. Она сама наблюдала за строительством, руководила им и училась командовать на море - заверяю тебя, что у твоей матери неплохо получается. Так же, как и все, за что бы она ни бралась.
Наша армия составляет тринадцать тысяч воинов, из которых восемь тысяч азиаты, полторы - египтяне, а остальные ионийцы. Я - полемарх греков, трудами царицы и своими. Мои воины каждый день усердно упражняются, отдельно от варварских, как будто мы по обоюдному согласию готовимся к войне друг с другом.
А ведь так и есть, филэ. Мы ждем только вас, - спартанцев, афинян, фиванцев, - чтобы опять, сшибившись корабль с кораблем, грудь с грудью, залить кровью эту цветущую землю и обратить в прах все, о чем я сейчас с такой гордостью тебе рассказываю…
Но ты, конечно, видишь за этими словами несчастья многих и многих, кого военная помощь Эллады избавит от персидского гнета. Прежде всего, это касается простых людей, которые задавлены налогами и поборами, - этому очень поспособствовало укрепление единоначалия. Дарий ненасытен: и не столько он, сколько все те сановники и князья, на которых он опирается и которые требуют с подвластных земель все больше. Нет света без тени, как говорят сами персы, - и чем ярче и жарче пламя, тем чернее тени, которые оно отбрасывает. Понимай это как хочешь, любимый брат.
Здоровы ли твоя жена и сын? У тебя теперь есть не только племянница, но и племянник, его имя Главк: мальчик у нас родился в конце весны. Фрине он достался нелегко, бедняжке. Она ведь крепкая женщина, в мать, - а рожает уже второй раз так трудно; наверное, оттого, что слишком впечатлительна и слишком боится за наше будущее!
Возможно, нам еще предстоит отразить атаку со стороны людей Дариона, если у них найдется предводитель: а такой человек есть, это тот самый Тизасп, который сманил Поликсену и всех ионийцев вместе с нею бежать из Коринфа. Он оказался предателем и перешел к Дариону. Люди такого сорта привычны занимать ту сторону, которая им удобна. К тому же, в лагере Дарионовых персов остались оба маленьких сына Дариона, так что у Тизаспа немало возможностей для маневров. Кстати говоря, тело Дариона так и не было найдено, - ничто не помешает его сподвижникам объявить, что он все еще жив!
