Поликсена ощутила острую вину; но это чувство почти сразу было вытеснено беспокойством. Почему, зная так много, Мануш ничего не делает?
Царица улыбнулась, когда поняла.
Если сейчас начать войну, ряды персов сильно поредеют, болезни подкосят многих, а продовольственные склады опустеют. Впереди вся зима - и что же, воинам Дария истощить силы преждевременно, ожидая атаки со стороны Эллады?..
Конечно, шпионов Поликсены Мануш не знал; но, скорее всего, имел своих осведомителей. Поликсена вдруг подумала, что если бы не этот страх перед греками с запада, Мануш, весьма вероятно, дал бы добро на такие же бесчеловечные меры, какие захватчики применили к мятежным египтянам. Старший сын Масистра не мучитель по натуре, но он истинный перс - и пойдет на все, дабы Персия сохранила гегемонию…
Коринфянка доехала до дворца. Спешившись, она погладила коня по морде: Флегонт ласково фыркнул ей в руку. Собственноручно расседлав любимца и проследив, чтобы Флегонта напоили и насыпали ему свежей пшеницы, царица направилась через боковой вход-арку во дворец и поднялась в свои покои. Меланто встретила ее и стала раздевать, освобождая от кафтана, пропотевших штанов и рубашки; Поликсена услышала, как служанка за ее спиной раз или два надсадно кашлянула.
- Опять! - сказала царица с неудовольствием. Она обернулась. - Ты пьешь свой отвар? А почему грудь неприкрыта?
Меланто недавно ходила в город, на рынок, куда подвезли последнюю за эту осень большую партию египетских благовоний и тканей; возвращаясь, она попала под сильный дождь, которые в это время года лили часто, и с тех пор кашляла.
- Я уже почти здорова, госпожа, - сказала ионийка. Поликсена покачала головой.
- Я позову Клития, пусть еще раз тебя осмотрит и прослушает, - сказала она.
Во дворце, стоявшем на холме и продуваемом морскими ветрами, уже умерло от простуды несколько детей - самых маленьких, из рабов. В господских детских пока что никто не заболел; но слуги то и дело чихали и сморкались. Если у Меланто это не прекратится, придется отстранить ее от работы, пока ионийка не поправится. Было очень досадно, потому что царица привыкла и привязалась к ближайшей прислужнице, привыкла к ее рукам.
Придворный врач прослушал грудь служанки с помощью деревянной трубки, но не услышал ни хрипов, ни шумов.
- Легкие чистые, - сказал он. - Пусть еще попьет горячий отвар зверобоя, и все пройдет.
Но болезнь не проходила; и через день Меланто раскашлялась сильнее. У нее поднялся жар, и Поликсена запретила ей вставать. Пришлось взять другую служанку для ухода за телом - девицу из прежних дворцовых рабынь, которых Поликсена плохо знала и которым не слишком доверяла. Она заходила в каморку к Меланто по вечерам, когда выдавалось время, - ионийка сидела в постели с замотанными шерстяным платком горлом и грудью, обложенная подушками, и храбро пыталась улыбаться госпоже.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашивала Поликсена.
- Почти совсем хорошо… Только скучно так сидеть, госпожа, - говорила Меланто.
Чтобы скоротать время, она целыми днями вышивала. И наконец стала поправляться; хворь вышла с обильным потом, у больной появился аппетит, и она поднялась с постели.
Немного погодя Поликсена опять допустила ее до ухода за собой, чему обе были рады. Но, как видно, обе недосмотрели: Меланто снова продуло, и кашель вернулся. Болезнь развивалась стремительно - она слегла в сильном жару и бреду; ни растирания, ни припарки не помогли, и спустя три дня Меланто скончалась.
Это было большим горем для Поликсены. Она не пожалела денег на похороны верной служанки; и хотя часто не замечала Меланто, пока та была рядом, теперь наместница ощутила пустоту, которую было трудно заполнить. Пришлось приблизить к себе дворцовую рабыню, которая была Поликсене чужой.
За этими хлопотами царица упустила из виду происходившее в детских и женских комнатах. Фрина и двое внуков Поликсены, всем на удивление, хорошо себя чувствовали этой зимой; а маленький сын Геланики, - младший сын Дариона, которого мать назвала Креонтом, - заболел и умер вскоре после похорон Меланто.
Геланика обезумела от горя, от крушения всех своих надежд; и опять хриплые крики и проклятия ионийки разносились по гарему. Поликсена на этот раз посочувствовала наложнице. Хотя чрезмерного сострадания царица не проявила: своих забот было выше крыши.
Когда Поликсена навестила Геланику спустя какое-то время после случившегося, та уже несколько успокоилась. Может быть, думала о старшем сыне - Фарнаке, который уцелел и которого где-то прятали… а может, любимая наложница Дариона вспомнила, что она еще молода. Ей был всего только двадцать один год.
Когда Поликсена вошла, ионийка обратила на царицу затравленный, потухший взгляд зеленых глаз. Геланика не приветствовала госпожу - но Поликсена была рада уже тому, что не слышит проклятий.
- Я думаю, что пришло время устроить твою судьбу, - сказала коринфянка, не тратя времени на соболезнования.
- Устроить? Как устроить?.. - воскликнула ошеломленная Геланика.
