Ианта привела сразу Мелоса и Делия - оказалось, что молодой слуга последовал совету царицы и упражнялся в стрельбе с солдатами; несмотря на кожаный щиток, он успел ободрать себе руку тетивой. А Мелос принес посох черного дерева, с костяным набалдашником в виде головы барана, и положил царице на постель.
Мелос был бледным, уставшим… но Поликсена увидела, насколько старше и значительнее ее зять сделался за эти дни.
Он поцеловал ее.
- То, что ты жива, заставляет меня заново уверовать в богов.
Поликсена усмехнулась.
- Прошу тебя, расскажи мне, что происходит за стенами дворца, прежде чем я испытаю эту палку.
- Это жезл, - Мелос, казалось, слегка обиделся. Потом он как мог подробно доложил обстановку; но рассказал немногим больше Делия. Никто еще не обнажал оружия, но и греки, и персы уже истомились ожиданием битвы. Не сегодня-завтра все случится.
- Сказать по правде, я рад, что ты в это время будешь под защитой дворцовых стен, - откровенно сказал Мелос.
Поликсена погрозила ему пальцем.
- Но это не отменяет твоей обязанности докладывать мне обстановку…
Мелос помог ей поучиться ходить, опираясь на посох; потом нога разболелась нестерпимо, и Поликсена вынуждена была вернуться в постель. Она выпила маковой настойки и попросила прислать к ней Фрину.
Потом Мелос, извинившись, ушел - теперь ему пришлось замещать царицу во многих делах. Но к ней пришла дочь, и вечер шестого дня наступил незаметно.
А утром седьмого дня Делий прибежал к царице с известием, что началось морское сражение в Гераклейской бухте. Корабли царицы, команды которых состояли из ионийцев, управляемые персидскими кормчими и триерархами, с персидскими воинами на борту, вступили в бой с греческим флотом.
- Афиняне приняли на себя первый удар, - рассказывал Делий, сжимая и разжимая кулаки в волнении. - Но что происходит теперь, я уже не знаю…
Поликсена кивнула.
- Хорошо. Отправляйся снова в город, но за стены не выходи. Новости будут передаваться быстро - и если услышишь о переломе в ходе битвы, бегом ко мне!
Делий поклонился и убежал. Поликсена осталась ждать в обществе служанки. Это было тяжелее всего.
========== Глава 191 ==========
Персы в морском сражении были разбиты наголову. Это означало, что больше двух десятков кораблей Поликсены было потоплено, а из греческих кораблей - только семь. Перехватить управление, как предлагал Мелос, ионийцам удалось только на четырех кораблях; а потом, когда они сшиблись с афинянами, все военные хитрости были позабыты, и осталась только одна задача - уцелеть, сокрушив противника. Калликсен не зря считался лучшим из греческих навархов, который, к тому же, успешно пиратствовал в чужих морях: ему удалось растянуть свои корабли цепью, заперев выход из бухты, а потом окружить вражеские триеры и погнать их прямо на камни. Он лучше персов изучил прибрежные воды. Три ионийских корабля разбились вдребезги, и когда остальные согнали в кучу, сражение превратилось в бойню…
Вода в гавани покраснела от крови, а дно усеяли мертвые тела в чешуйчатых азиатских доспехах и греческих панцирях. Скоро, в такую жаркую пору, отравленная вода начнет испускать губительное зловоние. Но пока никто не думал об этом - противники уползли зализывать раны.
Греки торжествовали: многие в этот день напились пьяными, несмотря на строгое запрещение старших. Еще и потому, что ионийцы не подпускали их к реке, а найденных к югу от города источников было недостаточно, чтобы утолить жажду целого войска. Пришлось урезать и солдатский паек.
- Я рад хотя бы тому, что долго это не продлится, - хмуро сказал Никострат Диомеду. Друзья сидели в стороне от всех.
- И царица жива, - напомнил фиванец. Это было объявлено на третий день, по приказу Мелоса, который продолжил переговоры с греками от имени Поликсены.
- Если только персы не скрывают ее смерть, - сквозь зубы ответил Никострат. - С них станется.
Его спартанцы, седьмой день слонявшиеся по берегу без дела, были все как один трезвы - и злы как цепные волки. Им не терпелось в бой. За эти дни Никострат опять отдалился от своих воинов - во многом благодаря тому, что ионийская наместница, перед тем, как ее подстрелили, всех заставила усомниться в себе и своих намерениях…
- Потерпи еще немного, филэ, - Диомед приобнял его, и Никострат не воспротивился: он сидел как каменный, рассматривая свои руки.
- Скоро мы войдем в город! Может быть, уже завтра!
Никострат кивнул - он неотрывно глядел на шрам, оставшийся ему на память о детской клятве, данной тени отца.
- Я рад, что войдем. Даже если не выйдем.
Мелос сам рассказал царице о поражении, не жалея красок: он метался по спальне Поликсены, забыв о ее состоянии, повысив голос до крика.
- Я так и знал, что афинянин нас побьет, чтоб нам всем провалиться в Тартар! И то же будет на суше!..
- А ну-ка тихо! - осадила его Поликсена, которая от таких новостей даже забыла о своих страданиях. - Что именно будет на суше, чего ты испугался?
Мелос медленно повернулся к ней, словно не понимая, о чем речь.
- Я испугался?..
- Ты забыл, что в этом сражении греки побили персов? - спросила Поликсена.
