Наконец, стиснув зубы, царица выпрямилась и отдернула полог. И вовремя: они как раз приближались к воротам. Поликсена увидела, что ворота не заперты.
“Конечно, эта подлая тварь могла сбежать: наверняка она могла сделать и подкоп. Хотя, разумеется, не сама Клео, а стрелок, который у нее в сообщниках, - у лучников очень сильные руки”.
Покинув территорию дворца, они повернули налево, в сторону гавани. Там располагался персидский квартал - рядом с главным северным рынком.
На улицах было довольно спокойно, хотя ощущалась непривычная военная деловитость и людей было больше обычного. Царские носилки скоро узнали, и народ сильно взволновался.
- Царица жива! Она ранена, - раздавалось со всех сторон. Но враждебности в голосах милетцев больше не было, во взглядах тоже - они выражали мольбу, почти ту же мольбу и надежду, что и глаза Делия. Кто-то попытался притронуться к носилкам, несмотря на сердитые окрики стражи; а одна женщина бросила Поликсене букетик белых и розовых левкоев. Царица прижала нежно благоухающие цветы к сердцу и улыбнулась дарительнице, которая заплакала от счастья. С персидским владыкой такие вольности были бы невообразимы…
Но вот, наконец, они въехали в персидский квартал; черные рабы двинулись по самой широкой улице, по которой могли проследовать носилки под охраной. Совсем скоро они остановились.
Дом, в котором жили благородные братья, - принадлежавший раньше их отцу Масистру, - снаружи очень походил на дом Тизаспа в Коринфе: толстостенный, глинобитный и с маленькими окнами, полностью закрытый от мира. Но он был гораздо больше - и, как многие дома в Азии, главную красоту таил внутри, чтобы явить избранным. Поликсену неприятно удивило, что хозяин не вышел к ним сразу. Или просто такие стены глушат звуки, а окна не позволяют ничего видеть?..
Поликсена послала Делия доложить о себе. Надо было отдать Манушу должное - перс появился на пороге очень быстро. Но судя по небрежности его наряда и удовлетворенному выражению лица, которое он не успел стереть, стало ясно, как именно главнокомандующий только что проводил время, отдыхая от воинских трудов…
Мануш поклонился, сделав шаг к носилкам.
- Царица?..
В черных глазах перса появилась тревога. Он протянул руку, словно готовясь поддержать Поликсену.
- Зачем тебе понадобилось навестить меня в моем доме?
Поликсена сдержала гнев. Это было не так трудно: когда она встала, от боли у нее потемнело в глазах, и все прочее на несколько мгновений показалось неважным.
- Да ты совсем больна!
Мануш мгновенно очутился с ней рядом, а с другой стороны ее поддержал Делий. Мужчины крепко взяли ее под локти и почти внесли в дом, не давая ступать на поврежденную ногу. А в доме Мануш, забыв обо всех условностях, подхватил гостью на руки, как давеча Делий, и отнес в комнату, усадив на мягкую кушетку.
- Нужно осмотреть твою рану, - сказал перс. Но Поликсена сердито остановила его.
- Это подождет. У меня к тебе разговор, не терпящий отлагательства.
Мануш заколебался; потом кивнул.
- Я понимаю, царица. Не желаешь ли чего-нибудь выпить?
- Воды с розовым маслом, если у тебя найдется, - сказала эллинка. Когда хозяин отлучился, чтобы отдать приказ, она несколько мгновений собиралась с мыслями, блуждая взглядом по коврам, украшавшим стены комнаты. Поликсене послышался женский смех, донесшийся из коридора, и ей сразу же представилось, что за нею наблюдают невидимые наложницы; она сжала кулаками виски, заставляя себя забыть о постороннем. Все будет зависеть от того, что она скажет персу в следующие несколько мгновений. Судьба государства - и не одного, а многих!..
Слуга, по-видимому, евнух, принес им угощение; вернувшийся Мануш сам наполнил чашу царицы и подал ей. Поликсена выпила ароматной воды и поблагодарила.
Потом сразу взяла быка за рога.
- Мануш, я желаю узнать твое мнение как полководца. Когда греки перейдут в наступление? Повторят ли они нападение на море?
- О нет, едва ли, - сказал перс. Поликсена ощутила вспышку его ярости при воспоминании о постыдном разгроме. - Возможно, греки не отказались бы повторить свой успех, но мы больше не дадим им морского боя!
- Так мы можем лишиться всего флота, - согласилась царица. - А как насчет сражения на суше, под стенами?
Она посмотрела военачальнику в глаза: у азиатов это считалось большой дерзостью.
На сей раз Мануш не стал спешить с ответом. Помедлив, он произнес:
- У тебя появились какие-то собственные предложения?
- Это будет зависеть от того, как поведут себя греки. А я уверена, что они уже завтра пожелают сойтись с вами в поле, перед южными воротами, - сухо ответила царица. - Полагаю, что впереди поставят спартанцев - их гоплиты будут пробиваться сквозь ваш строй клином, полагаясь на мощь своих щитов.
Мануш выпрямился, не отрывая от нее глаз. Он поощрительно кивнул.
- А дальше, царица?..
- Остальное зависит от тебя, - сказала Поликсена. - Выставь свою конницу и пехоту, а позади - лучников, для прикрытия. Вы должны показать лучшее, на что способны.
