Она взглянула на Делия. Юноша улыбнулся - Поликсена увидела, какой груз свалился с его души. Она бросилась в объятия Делия; и он прижал ее к себе, целуя со слезами на глазах.
- Я и представить себе не мог, как заблуждался! Но теперь все кончено, слава богам!
- Правда? - тихо спросила Поликсена.
Рана под коленом, чувствительная к сырости и холоду, опять заныла. В наступившем молчании Поликсена задумалась о Геланике и Клео, которых совсем было сбросила со счетов. Она поверила, что ее рабыня сбежала со своим сообщником… а кто, кстати сказать, ее сообщник?
Поликсена посмотрела на Делия, и тот сжал губы, чувствуя ход ее мыслей. Подразделение лучников среди ионийских солдат, входивших в личную охрану царицы, было сформировано всего пять лет назад - это сделал Дарион, по персидскому образцу. Ну и, конечно, в память о древних царствах Малой Азии. Вывод, что стрелок, ранивший царицу, был из числа этих воинов, напрашивался сам собой. И, скорее всего, он продолжал служить как ни в чем не бывало.
А самое главное, ведь и Клео могла остаться в Милете - и шпионить для своей госпожи.
- Думаю, кто бы это ни был… он не так глуп, чтобы повторить свою попытку теперь, - сказал Делий. - Пока море заперто.
- Скорее всего, - согласилась Поликсена. И убийца до сих пор себя не выдал: если он рядом, значит, ждет команды. - Но что может Геланика противопоставить мне?
Глаза Делия в темноте казались совсем голубыми.
- А что, если она переманит на свою сторону персов Тизаспа? Тех самых, которых ты прогнала? Эта женщина может избавиться от своего мужа и предложить себя одному из влиятельных азиатов - думаю, на нее многие бы польстились…
Поликсена долго молчала, положив голову на колени. А потом вдруг спросила, без всякой связи с предыдущими словами:
- Скажи мне, когда ты меня спасал… ты спасал женщину или царицу?
Делий понял ее.
- Я знаю, сколько мнений существует на сей счет среди свободных… Но я скажу тебе, что думает об этом невольник, рожденный рабом и рабыней. Ты сама говорила, что рабов в наших полисах… и в городах Эллады… на порядок больше, чем свободных граждан. Во всяком случае, не меньше!
- Верно, - откликнулась Поликсена.
- Когда у государства есть царь, раб чувствует - у него один отец и господин, которому все подвластно… или же одна мать, - продолжил Делий, все больше волнуясь. - А при демократии раб живет так, словно этих господ тысячи, и все равновелики! В Афинах царем мнит себя каждый гражданин, не так ли?
- Верно, - во второй раз согласилась Поликсена.
Она подумала - Персии и подвластным ей восточным государствам в самом деле свойственно более мягкое, семейное отношение к рабам, нежели в Элладе; во всяком случае, к домашним. А все потому, что нравственный закон в лице единого государя простер крылья над всеми.
Конечно, если не считать тех рабов, кто занят на грандиозных строительных работах, на орошаемых полях и в рудниках. Но это такая же неизбежность для империи, как и содержание постоянной армии. Чем ярче божественное пламя, тем гуще тени.
Коринфянка обняла себя за плечи. Еще одна зима впереди… Еще одна возможность собраться с силами перед решающей схваткой со всем миром… Такова плата за величие, царица Поликсена.
Она бросила взгляд на любовника - Делий уже спал, сном беспечной юности. Поликсена улыбнулась; поднявшись с постели, коринфянка прошлась босиком по холодному полу и поворошила кочергой угли в жаровне, вдохнув аромат кипариса.
Хотелось бы знать, что поделывает сейчас афинский наварх. Калликсен Пифонид по-прежнему на ее стороне - или его уже перетянули на свою сторону сограждане-демократы?
Поликсена передернула плечами: ей по-прежнему представлялось такое правление, с голосованием невежественного люда в суде и по каждому важнейшему случаю, самым неразумным и стихийным… Хотя аристократия - “власть лучших”, как в Фивах и ее родном Коринфе, а также Спарте, может быть еще пагубнее. Это путь к бессовестному обогащению и тирании многих вместо одного.
Поликсена кивнула себе, снова приходя к старому выводу. Наилучшее - и самое прочное государственное устройство есть единодержавие, которое пользуется поддержкой низов, в противовес аристократам…
Она вернулась в постель, накрывшись одеялом из тонкой милетской шерсти. Впервые, засыпая рядом с Делием, коринфянка думала не о нем.
========== Глава 199 ==========
Женщины для удовольствий подешевле, а порою и гетеры Милета красили волосы в рыжий цвет, чтобы привлечь внимание клиентов и обозначить род своих занятий. Многие ионийки, чернявые от природы, добивались нужного эффекта с трудом, и обходились париками; однако светлым волосам с помощью хны легко можно было придать медный оттенок. А краска для лица, вдобавок к этому, могла изменить женщину до неузнаваемости.
Клео вынесла этот урок еще из прошлой жизни - той, которую она вела, прежде чем попала во дворец.
