Этой ночью она заронила в душу возлюбленного зерно сомнения, которое непременно прорастет, дайте срок. Но иначе нельзя.
Уснув, Поликсена увидела свою статую - эта мраморно-золотая властительница с подведенными агатовыми глазами и чуть заметной всезнающей улыбкой на карминных устах, как богиня, избавилась от всех земных потребностей и привязанностей. Поликсена надеялась, что от боли тоже.
Статуя была закончена в середине осени - незадолго до того, как Эльпиде пришел срок родить; и гетера успела оценить эту работу. Талант Менекрата в ней раскрылся заново - это признали все, кто ее видел: восседавшая в кресле темноглазая женщина напоминала статуи египетских богинь, но была исполнена куда большей силы и отнюдь не казалась равнодушной. Она сжимала жезл черного дерева, с набалдашником из слоновой кости в виде головы барана, священного животного Амона, - и, слегка наклонив голову, выпрямилась в грозной готовности повелевать. Даже Никострат признал, что статуя матери великолепна и очень жизненна.
Изваяние поместили в пустом зале, вроде египетской молельни, со стенами, расписанными растительным орнаментом в египетском же стиле. Поликсена однажды подсмотрела, с умилением и большой неловкостью, как ее невестка, присев, целует мраморное колено статуи. Эльпида что-то шептала: как будто приписывала изображению царицы божественные свойства…
Поликсена хотела помочь Эльпиде подняться, но решила, что лучше не выдавать своего присутствия.
Жена Никострата разрешилась от бремени неделю спустя, и родила здоровую девочку.
* Как известно, Милет был родиной гетеры Аспазии, подруги знаменитого афинского государственного деятеля Перикла.
========== Глава 198 ==========
Когда обсуждали, как назвать новорожденную, Эльпида, - во власти какого-то пламенного суеверия, - отвергла воинственное имя Арета, предложенное Никостратом. Спартанец утверждал, что мужественное имя - лучший выбор для женщины в эти дни, тем более женщины из царской семьи.
Мать прижала к себе темноволосую головку девочки и осыпала ее поцелуями; как будто пыталась защитить от всех будущих напастей.
- Да, это очень мужественно, - воскликнула Эльпида, опять вперив взгляд в супруга. - Твои мужественные собратья все до единого полегли костьми на нашем берегу! А своего героического отца ты даже ни разу не видел живьем! Не хватало, чтобы, зовя нашу дочь, мы тоже призывали бога войны!..
Никострат чуть было не вспылил; но увидел опасный влажный блеск в синих глазах супруги - то безумие, которое посещает всех матерей, когда речь идет об их детях. Он вспомнил о старшем брате этой крошечной девочки. И кивнул, уступая Эльпиде.
В конце концов, главное - что дочь родилась крепкой и голосистой. Наверняка в телесном развитии, силе и ловкости она скоро обгонит бедолагу Питфея. С сыном Никострат так и не смог подружиться; да и не слишком старался, по правде говоря.
Девочку назвали Гармонией, в память о Фивах. Когда Поликсена пришла взглянуть на ребенка, она покачала внучку на коленях, дала ей стиснуть в кулачке свой палец. А потом, улыбнувшись, задумчиво сказала:
- Что ж, это открывает для нас новые возможности.
И Эльпида, и Никострат отлично поняли, что подразумевает царица. Эльпида, хотя и оставалась красивой и эффектной, была уже далеко не юна - если не считать Питфея, едва ли разумно было дожидаться от нее наследника мужского пола; и потому Никострат, скорее всего, не станет прямым продолжателем династии. Никострат упорно противился такому назначению - и теперь Поликсене начало казаться, что сын и в самом деле не подходит на роль ионийского царя. С другой стороны, кроме Главка, сына Мелоса и Фрины, можно было передать власть мужу Гармонии - сознательно выбрав наиболее достойного из соискателей, как то было с Еленой Спартанской; и как по сей день делалось в Египте, где власть могла перейти к мужу царевны крови…
В той Ионии, которую они строят, порядок престолонаследия еще никем не установлен - и должен быть узаконен первой царицей. Родоначальницей.
Как далеко она зашла!..
Поликсена вздрогнула, очнувшись от грез, и рассмеялась. Она уже распланировала будущее внуков! А ведь, ко всему прочему, есть двое детишек ее племянника, которым Поликсена пообещала трон - и которые, вот увидите, этого не забудут.
“Нам бы дожить до завтра”, - подумала царица. Как тогда, когда накануне битвы за Милет увидела в глазах Делия мольбу и желание, обращенные к ней…
Она встала и улыбнулась сыну и невестке.
- Отдыхай, дорогая, - сказала Поликсена Эльпиде; и ушла распорядиться о приготовлениях к пиру и о жертвоприношениях в честь рождения внучки, а также об оглашении случившегося народу. Пусть это не такое великое дело - царское правление, особенно недавнее, должно сопровождаться празднованием знаменательных событий, чтобы как можно крепче отложиться в памяти людей. С обильным угощением, музыкой и возлияниями.
