Но, пока Тураи стоял и смотрел на нее, Поликсена ощущала, как между ними возрождаются понимание и чувство. Тураи улыбнулся: он вспомнил свою любовь… женщина, которую он знал, и эта новая слились для него в одну.
- Я не давал тебе развода, - сказал он на языке своей страны.
Поликсена покачала головой.
- Нет, - прошептала она, - не давал.
Она подошла к своему мужу, и он взял ее за руку. Поликсена прикрыла глаза, ощущая, как колотится сердце. Она знала, что этот человек до сих пор любил ее и сострадал ей, - но он заставит ее заплатить за все: за то, что он так долго любил ее, за то, что она так долго жила далеко от него и их сына и изменяла им обоим…
Но только не сейчас. Не сейчас.
Тураи погладил Поликсену по волосам и поцеловал в щеку.
- Теперь мы отправимся домой, сестра моя.
========== Эпилог ==========
Тураи все эти годы прожил на юге - вначале жил на острове Абу, близ храма Хнума и каменоломен Сиене, а потом перебрался в город Гебту, который греки назвали Коптосом. В этом городе, самом восточном из городов Та-Кемет, издревле сходились два важнейших торговых пути на восток - кочевники привозили мирру и другие ценнейшие благовония, черное дерево, слоновую кость, золото, драгоценные камни; а также рабов и животных: жирафов, павианов и леопардов для фараоновых зверинцев.
Больше года Тураи прослужил писцом и учетчиком при коптосском смотрителе караванных путей; а потом, когда этот важный чиновник заболел и умер, занял его место. Он не занимался хищениями и не брал больше того, что ему причиталось; однако столь превосходная должность уже принесла ему неплохое состояние.
Все это Поликсена узнала, пока они плыли на юг. В храм Нейт Тураи взял с собой сына, теперь уже пятилетнего, - и при первой встрече своей надменной отстраненностью Исидор напомнил эллинке жрецов великой богини.
Впрочем, Поликсену не удивило и даже почти не огорчило, что мальчик, видя ее, дичится и льнет к отцу, словно прося защиты от чужой женщины. У нее будет время, чтобы завоевать доверие и привязанность Исидора. Если только его отец ей это позволит.
Из храма Нейт Поликсена написала Фрине, сообщив, что на некоторое время уедет на юг: Фрина все поймет. Но надолго бросать дочь было нельзя. Когда Тураи рассказал жене о себе, Поликсена, в свою очередь, коротко посвятила его в свои обстоятельства.
Теперь она говорила по-гречески, и Тураи слушал, прикрыв глаза; как будто это была повесть о людях чужих племен, не имеющих к нему никакого отношения. Поликсена вдруг тревожно подумала, что египтянин мог за эти годы даже позабыть ее язык как варварский - и никто не вменил бы ему этого в вину. Это она приехала к своему мужу, покаянно склонив голову; и теперь он вез ее в древнейшую область своей страны, туда, где эллинских обычаев и самих эллинов никто не знал и не считался с ними…
Однако Тураи, выслушав рассказ супруги, ответил ей по-гречески - пусть и с затруднениями; его акцент стал значительно сильнее. Египтянин спросил, остались ли у нее с дочерью какие-нибудь ценности - или они уже все истратили.
Поликсена вспыхнула под пристальным взглядом черных глаз. Если бы она ответила утвердительно, Тураи согласился бы поддержать Фрину деньгами; но вот чего это стоило бы ей самой…
- Мы почти истратили персидское золото и серебро, но у меня с дочерью остались дорогие украшения, - со спокойным достоинством ответила поверженная царица. - Они на хранении в торговом доме, в Навкратисе.
И тут ей пришло в голову, как она могла бы распорядиться этим имуществом. Но теперь ей потребуются разрешение и поддержка мужа!
Тураи, не сводивший с нее глаз, кажется, догадался о ходе ее мыслей; и одобрительно кивнул. Хотя было непонятно, что именно он одобряет.
- Хорошо, - сказал египтянин. - Мы еще обсудим это, когда ты войдешь в мой дом.
Поликсена опустила голову.
- Я так устала сражаться, Тураи… я сражалась всю жизнь. Ты понимаешь?
Губы Тураи тронула улыбка.
- И теперь ты ищешь во мне прибежище для своего исстрадавшегося сердца?
Поликсена сокрушенно молчала; и наконец его взгляд смягчился. Придвинувшись к жене, египтянин обнял ее за плечи. Они сидели в каюте, укрывшись от солнца, - самому Тураи зной был не страшен, и Исидор рос таким же пустынножителем: сейчас мальчик оставался снаружи, занимая себя один, как привык.
В Коптосе Тураи нанял для жены с ее служанкой носилки: он сам и Исидор шагали снаружи и не испытывали никаких неудобств.
Увидев жилище египтянина, Поликсена вздохнула с облегчением. Белый глинобитный дом - сохраняющий прохладу в самую сильную жару и тепло в холодные ночи. Она вошла первой, сбросив с головы покрывало, и Тураи услышал ее радостные восклицания:
- Как ты хорошо здесь все устроил! Лучше, чем в нашем доме в Дельте!
Коринфянка осеклась, обернувшись к мужу. Но лицо его не изменило выражения.
- Можешь лечь поспать, - предложил он.
Поликсена улыбнулась.
- С радостью.
Она распустила узел волос на затылке и легла на кровать в гостевой комнате. Поликсена крепко уснула и уже не ощутила, как египтянин вошел и сел рядом, любуясь ею и улыбаясь с горечью.
