Поликсена долгим взглядом посмотрела на царственную подругу, одетую в синий траур, - и, казалось, ей стало понятно о Нитетис то, чего она не понимала до сих пор. И Нитетис это увидела.
- Да, именно так, - сказала Априева дочь. Поликсена кивнула.
- Такова Маат, - сказала коринфская царевна. – В Азии некоторые вздорные цари тоже велят поклоняться себе как воплощению богов, но только у вас обожествление государя означает такой благой порядок для всей страны… и такую ответственность для самого властителя…
Нитетис подошла к ней и обняла, закинув руки на шею и перепачкав подругу краской, размазавшейся по ее прекрасному лицу.
- Что бы я делала без тебя, - сдавленно сказала она.
- А я не знаю, как была бы без тебя, - призналась Поликсена.
Отвернувшись от госпожи, эллинка подошла к окну и выглянула в сад. Ей не верилось, что на улицах, за этими купами деревьев из разных стран, рассаженными в такой гармонии, сейчас происходит почти война, так что им даже нельзя выходить наружу… египтяне, для которых смерть фараона была маленьким концом мира, теряя своего владыку, теряли голову.
Поликсена повернулась к Нитетис.
- Как ты думаешь, царица… - она впервые назвала так свою госпожу. – Не следует ли моему брату вернуться на службу? Ведь он потеряет свои воинские навыки, он потеряет себя… это такие люди, как ты и Уджагорресент, всегда заняты!
Недавно Поликсене привезли письмо от Филомена – короткое, но не оставляющее сомнений в его любви к сестре и том, что Филомен полностью сознает свое положение. Как же умен ее дорогой брат! Он сейчас занимался хозяйством, объезжал окрестности на своем Фотиносе, но это не отнимало у него много времени, и он жаждал настоящей деятельности…
- Ты думаешь, твоему брату следует пойти на службу к Псамметиху? – спросила Нитетис, казалось, всерьез задумавшаяся над этим вопросом. – Уджагорресент говорил, что молодой фараон еще совсем неопытен и неуверен в себе, потому что он не сам пробивал себе дорогу. Псамметих не Амасис, и он послушает, если Уджагорресент укажет ему на твоего брата. Сын Амасиса даст ему должность в войске.
- Но Уджагорресент не любит моего брата и опасается его влияния на греков, - тихо договорила Поликсена то, что подразумевала Нитетис. – Казначей бога не позволит ему стать военачальником, чего только и заслуживает и желает мой Филомен… И если брат сейчас вернется в вашу армию, скорее всего, будет убит как рядовой солдат.
Нитетис кивнула.
- Очень хорошо, моя дорогая, - серьезно сказала она. – Ты уже прекрасно разбираешься в политике и в том, как политики поступают даже с теми, кого любят.
Она усмехнулась, а на душе у Поликсены стало холодно.
Но коринфская царевна заставила себя отогнать дурные мысли. Ей-то со своей будущей царицей никогда не придется ничего делить, а значит, она никогда не встанет у нее на пути!
Нитетис опять обняла ее.
- Нам следует снять траур, - сказала она, вытерев глаза присборенным рукавом синего платья подруги. – Его величество воссоединился с богами… началось новое время.
- Бедный Псамметих, - сказала Поликсена.
Она вдруг взглянула на царевну в тревоге.
- Нитетис, а что же будет с Пифагором и нашими братьями? Учитель был нужен Амасису, я знаю… но ведь Псамметиху наши мудрецы ни за чем не нужны!
- Ваш божественный учитель, как мне представляется, сам определил свою судьбу… или решил, что его судьба определена, - задумчиво ответила Нитетис. – Думаю, что Пифагор хочет сдаться Камбису в плен и постичь халдейскую мудрость, которой ему здесь не хватало!
Поликсена вздрогнула.
- Что ты!
- А может, философ хочет попытаться смягчить сердце Камбиса, научив его своим добродетелям? – спросила Нитетис сама себя, уже словно бы не слушая свою наперсницу. – У вас храбрые мудрецы, я знаю!
- Учителю просто некуда сейчас бежать, - сказала Поликсена.
- Некуда, - согласилась Нитетис после долгого молчания. – Но ваш самосец и не побежал бы, верно?
Поликсена кивнула, не сомневаясь в этом.
В тот же день Поликсена написала брату подробное, полное любви и размышлений, письмо – и не сомневалась, что Филомен последует всем ее советам.
***
Немного погодя, когда обе царевны опять стали выходить и видеться со своей охраной, Поликсену застал одну в саду и отозвал в сторону Ликандр.
Лаконец очень изменился на службе у Нитетис… может быть, благорасположение богини так подействовало на него: из серых глаз исчезло свойственное его народу сознание суровой обреченности, хотя сохранилось выражение мужества.
- Госпожа, мне нужно поговорить с тобой, - настойчиво попросил он.
Поликсена улыбнулась.
- Слушаю тебя.
Ликандр улыбнулся в ответ, и она невольно залюбовалась лаконцем. Атлет цвел здоровьем, стал гораздо ухоженнее и одевался и вооружался теперь значительно богаче прежнего: хотя, как и раньше, на эллинский манер. Все ее эллины носили греческие доспехи. А главное – она теперь гораздо чаще видела у него на лице выражение радости, радости каждого дня.
Вот только она знала, как объяснить эту радость…
Ликандр вдруг опустился перед ней на колени. Хотя Поликсена ожидала этого; и сердце у нее сжалось.
- Госпожа, ты давно знаешь…
