Персы неистовствовали, хлопая в ладоши, топая ногами и пожирая глазами прекраснейшую из дев Черной Земли, что отныне принадлежала их царю.
Камбис стремительно встал; в глазах его горел огонь, подобно тому великому пламени, что зажгли в светильниках Ахура-Мазды. Уджагорресент, однако, предвидел и пресек движение царя: он поднялся одновременно с Камбисом и бестрепетно схватил его за плечо.
Камбис стремительно обернулся к нему; готовый ударить, отшвырнуть. Но Уджагорресент, не ослабляя своей хватки, напряженно зашептал что-то персу на ухо: ему удалось завладеть вниманием Камбиса, и тот слушал довольно долго.
Брови царя приподнялись, пока Уджагорресент говорил, он изумленно замер… потом улыбнулся и кивнул своему египетскому приближенному. На лицо царя царей вдруг снизошло какое-то новое удовлетворение, а черные насурьмленные глаза заблестели радостью ожидания.
Камбис коротко ответил Уджагорресенту что-то, неслышное для персов, потом опять сел, расправив свои одежды. Пока царь и царский казначей шептались, невеста и другие египтянки уже исчезли.
Нитетис опять вышла в зал, переодевшись в белое платье из плотного льна: второй степени прозрачности, как говорили египтяне, скрывавшее ее прелести, но обрисовывавшее фигуру. Платье было перехвачено тяжелым серебряным поясом с алыми кистями. Волосы Нитетис, однако, не покрыла, хотя и заплела их в тугие косы, сбегавшие по спине. В ушах покачивались тяжелые серьги. Глаза Априевой дочери были подкрашены меньше обычного – хотя, конечно, о краске для лица египтянка забыть не могла.
Царь немедленно встал ей навстречу и спустился с помоста; и Нитетис стремительно, как гибкий тростник, склонилась к его ногам: она прижалась губами к лодыжке нового повелителя Та-Кемет, к алым шелковым шароварам. Но Камбис, нагнувшись к девушке таким же быстрым движением, поднял Нитетис на ноги и перехватил ее руку, вознеся вверх, как вчера, когда невесту представляли ему. Владыка персов улыбался: он просто светился изнутри.
Камбис возвел Нитетис на помост и усадил рядом с собой, справа от себя. Хлопнув в ладоши, приказал принести ей вина и еды, как себе.
Уджагорресент уже спустился с помоста, где сидели новобрачные, и смотрел на Нитетис снизу вверх, улыбаясь и молитвенно сложив руки: губы царского казначея что-то шептали.
Когда Нитетис выпила из своего кубка, Камбис также приложился к нему. Потом царь и его невеста встретились глазами и долго смотрели друг на друга, улыбаясь: Нитетис зарумянилась, и Камбис нежно коснулся ее пылающей щеки и золотой серьги в виде солнца.
Потом Нитетис встала и, склонившись к царю, что-то ему сказала. Он ласково кивнул, а дочь Априя спустилась с помоста и, ни на кого ни глядя, быстрым шагом покинула зал. Камбис не удерживал ее и не выказывал больше нетерпения, но неотрывно смотрел вслед Нитетис; и с губ его не сходила улыбка.
Спустя совсем небольшое время Камбис тоже встал и, откинув назад волосы, вышел из зала следом за невестой. Персы возбужденно заговорили, толкая друг друга в бок и переглядываясь.
Уджагорресент на глазах у всех оставшихся уткнулся лицом в пол и прошептал молитву матери богов.
Светильники Ахура-Мазды горели всю ночь, и люди еще долго пили и славили царя и его молодую жену. А Уджагорресент скоро покинул зал и, потребовав свои носилки, отправился домой: в Саисе он жил на земле, принадлежащей храму богини. Там он и Нитетис могли найти лучшую защиту.
Утром царский казначей пошлет во дворец, узнать в точности, как все совершилось… но не слишком рано.
Нитетис приехала домой на носилках на закате следующего дня. Поликсена, ожидая ее, в одиночестве сидела на террасе, не отрывая глаз от солнечного бога; при виде госпожи она вскочила, с грохотом уронив стул.
Царица Обеих Земель стояла в дверях, устало и радостно улыбаясь; она молча раскрыла объятия. Поликсена устремилась к ней, и подруги обнялись.
Потом Поликсена провела госпожу к креслу, поддерживая под руку, и усадила. Нитетис поморщилась, опускаясь на сиденье, но потом по ее лицу опять разлилась счастливая улыбка. Она откинула голову на спинку кресла.
- Эту ночь мы проведем вместе… потом еще долго не выдастся такой возможности, - истомленно произнесла божественная дочь, прежде чем Поликсена успела что-нибудь спросить.
Эллинка сглотнула.
- Как все прошло? – воскликнула она. Почувствовала, что краснеет под устремленным на нее взглядом повелительницы. – Было больно? – она понизила голос до шепота.
Нитетис медленно склонила голову. Потом глубоко вздохнула: выражение удовлетворения не покидало ее лица.
- Было немного больно, конечно… но теперь я понимаю, отчего женщины, беря мужа, становятся ненасытными, - сказала она. – Я никогда бы не подумала…
Нитетис запнулась и рассмеялась, прижав ко рту ладони, сложенные лодочкой. Когда она отняла руки от лица, стало видно, что египтянка тоже покраснела до ушей, несмотря на все их прежние забавы и разговоры. Потом она взглянула на подругу и поманила ее к себе пальцем: как видно, даже ей и даже наедине с нею Нитетис могла рассказать о своей брачной ночи с царем персов только вполголоса.
