Витая сосулька зачарованного ключа неслышно легла на стол, но Второй не дотронулся до неё, пока за тяжело шагавшим братом не прикрылась резная дверь. И только после этого перевёл дух и развернул свиток.
– Позовите ко мне Улийраса, – приказал он спустя пару минут прибежавшему на зов свистка охраннику и прошел к окну, возле которого недавно стоял Вайд.
Словно надеялся, что и ему дождь подскажет правильное решение.
– Я тут, – мальчишеский голос Улира отвлёк принца от мрачных мыслей, и он решительно занял место за королевским столом.
– Садись.
Мальчишка понимающе прищурил глаза и устроился в кресле по другую сторону стола.
– Ты в курсе, что произошло сегодня утром в деревне?
– Да, – уверенно кивнул Улир.
– Что думаешь по этому поводу? – Зелёные глаза принца пристально смотрели, кажется, в самую душу, хотя лицо его оставалось совершенно бесстрастным.
– Думаю, наши женщины неправы, – хмуро объявил парнишка, и его серьёзный и решительный взгляд напомнил, кто сидит перед Вторым. Опытный воин и бывший советник командующего, а вовсе не ребёнок, как невольно хотелось думать, глядя на юное личико и угловатую фигурку.
Хотя начавшие наливаться силой плечи и упругая походка лучше любого доносчика выдавали, чем занимается парень в свободные минуты. Так выглядят только те, кто усиленно тренируется с оружием.
– Что посоветуешь?
Улийрас недоверчиво глянул на принца, озадаченно прищурился и почти сразу проговорил:
– Нужно, чтоб они работали. От безделья всё это. Но сначала нужен указ. Подробный.
– Займись, напиши, – согласился Дьер, – отдашь мне, сам посмотрю, и скажи там, старшему писарю, что я назначил тебя… – он задумался, – вестовым, что ли. Пусть тебе выделят место в приёмной и комнатку в казармах. Но сам понимаешь, это только для виду. Твоя работа намного важнее. Найди среди своих людей тех, кто думает так же, как и ты, и придумай им такие дела, чтоб в каждом углу у тебя был свой человек. Мне нужно знать всё, что говорят в деревне и крепости и кто какого мнения поддерживается. Ты же понимаешь, ваша внешность сейчас может сказаться полезнее, чем маги, никто не обратит внимание на двух мальчишек, если они шепчутся о чём-то своём совсем рядом. Да не забудь сказать им про награду. Чем больше они сделают для блага страны, тем больше лет добавят им маги. Самый большой срок – десять лет.
Это количество Второй определил, исходя из видимого возраста самого Улира, сейчас ему больше чем тринадцать никто бы не дал. Ясно как день, для взрослого мужчины бегать зелёным мальчишкой – нестерпимое унижение.
– Они не за награду, – отмахнулся от этого щедрого обещания Улир, – самое главное, знать, что делаешь что-то достойное. Мне и так уже…
Он вздохнул и быстро вышел из кабинета, но Дьер и без слов понял недосказанное бывшим помощником отца. Улийрас расстроен не столько собственной ошибкой, сколько невольным обманом воинов, которые ему поверили.
Следующие полчаса Дьер провёл, вызывая по одному в кабинет командиров отрядов, которых собрали в приёмной шустрые посыльные, и задавая им одни и те же вопросы. Те самые, что незадолго до этого задавал Улийрасу. А получив ответы, выдавал какой-нибудь приказ и делал отметки в свитке, куда записывал каждого из них. И как-то незаметно для побывавших в этом кабинете, все, кто, обсуждая утренний конфликт, принял сторону инлинок, получили задания в Месте Встречи или вдали от деревни, в рудниках, на дальних выпасах, в лесу и даже в городах Торвальского королевства. Тогда как сторонники мнения Улийраса оказались на ключевых позициях в крепости и в управлении деревней.
К вечеру у Дьерджеса оставалось лишь одно намеченное дело, и советник, в который раз изучая составленный список, поймал себя на том, что старательно оттягивает неприятный момент. А осознав это со всей ясностью, тяжело вздохнул и решительно поднялся с кресла. Настоящие мужчины должны уметь признавать свои ошибки.
Хотя признать промах и перестать ощущать горечь и досаду, далеко не одно и то же. И несмотря на таившуюся в глубине души надежду на внезапное возвращение отца или хотя бы Ольва, которые могли бы взять на себя этот тяжкий труд, Второй прекрасно осознавал, разбираться с последствиями собственной ошибки ему придётся самому. Просто нет сейчас в крепости никого, кто смог бы это сделать так же хорошо, как он сам.
Вот и пришлось спрятать куда подальше свои чувства и желания и, прихватив отряд надёжных охранников, отправиться в собственные покои. Уже дойдя до двери, Второй ненадолго приостановился, выдавая воинам краткие указания, и облегчённо выдохнул, отметив, как быстро первоначальное недоумение сменилось на их лицах пониманием.
