– Договорились, – соглашается Камилла, намеренно избегая местоимений.
Аделаида пожимает плечами, улыбается девушке и выходит из магазина.
Прошло три дня после разговора с Аделаидой. Камилла подходит к кафе, где у них назначена встреча, и оглядывает отапливаемую террасу в поисках начальницы. Вдруг в глубине поднимается рука и быстро, беспорядочно машет. Камилла пробирается между столиками и в считаные секунды оказывается перед Аделаидой.
– Здесь красиво, правда? Я часто приходила сюда выпить кофе, когда была студенткой.
Камилла лишь улыбается в ответ. Она замечает, что впервые за все время их знакомства Аделаида выглядит напряженной. Она подносит руку к голове, медленно массирует мочку уха, затем прикуривает сигарету и вертит между пальцами маленький коробок спичек. Она объясняет, что бросила курить, а затем снова начала, задаваясь вопросом, зачем она это сделала. В конце концов, сколько раз она бросала, столько же и начинала снова. Она говорит, что это нехорошо, что она боится смерти, а затем затягивается сигаретой, и из этой затяжки исходят волны провокации. Она боится смерти, но боится и жизни без сигарет, добавляет она, отгоняя дым рукой. Солнечный луч падает через окно террасы на обращенное к небу лицо Аделаиды. Она закрывает глаза. Говорит, что никогда не носит солнечные очки, потому что боится что-нибудь упустить. Истинные краски жизни, истинные оттенки вещей. В детстве она думала, что люди с голубыми глазами видят жизнь в голубом цвете. Но сама она, по правде говоря, не видела жизнь в коричневых тонах. Удивительно, насколько эгоцентричны люди, правда? Она задает вопрос, не ожидая ответа. Затем сминает сигарету и не решается достать из пачки другую. Воздерживается. Осознав, что наговорила слишком много, она поворачивается к Камилле и смотрит ей прямо в глаза.
– Ты подумала?
– Я принимаю ваше предложение.
Тотчас же Аделаида выпрямляется, снова обретает свой пыл, обаяние и уверенность. Она обнимает Камиллу, сжимая в объятиях изо всех сил, как будто они прощаются на перроне вокзала.
– О, здорово! Поздравляю! Принять правильное решение – это
Радость Аделаиды передается Камилле, но среди всей этой эйфории хозяйка замечает тень в глазах своей протеже.
– Что такое? – спрашивает она, насторожившись.
Камилла немного замешкалась, прежде чем ответить. Когда она нашла подработку, ей и в голову не приходило, что это станет постоянной работой.
– Мне нравится то, чем я занимаюсь, но… – говорит она.
Она смотрит на Аделаиду немного смущенно. Никогда еще морщинка между нахмуренных бровей ее начальницы не была такой заметной.
– …но я собиралась стать юристом.
– Действительно, ты занималась юриспруденцией, когда пришла в магазин, – задумчиво произносит та.
– Да. В конце года должен быть экзамен в коллегию адвокатов. Полагаю, мои родители уже выбрали место на стене в гостиной, где будет висеть мой диплом.
– Если ты хочешь диплом на стене, тебе нужно всего лишь напечатать его. Если же ты хочешь стать юристом – это совсем другое дело. Не надо оплакивать жизнь, которой ты никогда не хотела, Камилла.
Она берет сигарету и прикуривает, чиркнув спичкой. Глубоко затянувшись, прищуривается и снова поворачивается к окну в попытке поймать последние лучи солнца. Камилла наблюдает за ней. Рыжие волосы, кожа лунного оттенка, ореховые глаза, веснушки, детский нос посреди женственного лица. Она задумывается, сколько лет этой женщине. Сорок пять? Может, чуть больше, может, чуть меньше. Камилла практически ничего не знает о ней, кроме того, что та разведена. Об этом Аделаида рассказала ей одним декабрьским вечером, перед рождественскими праздниками, когда они весь день продавали елки покупателям, которые никак не могли выбрать между простой елью, нормандской и голубой. Они сидели на полу, прислонясь к металлической дверной решетке, которую, наконец, опустили, на два с лишним часа позже обычного, и Аделаида открыла бутылку шампанского. Они пили из горлышка, как два товарища по несчастью. Аделаида рассказала ей, как однажды, самым обычным вечером после самого обычного дня, они с мужем смотрели телевизор. Она даже не дождалась конца фильма, просто встала и ушла. Когда он понял, что хлопнула не дверь туалета, то высунул голову из окна и позвал ее. Трижды. Она не обернулась. Аделаида вспоминала, как неуверенно она встала с дивана и как дрожали ее ноги при каждом шаге по паркету. А еще она рассказала о чувстве свободы, которое охватило ее, когда она побежала по дорожке их сада в скучном пригороде. И о приступе смеха, который отпустил ее, только когда она упала на кровать гостиничного номера, в котором нашла себе убежище. На следующий день она села на поезд до Парижа, намереваясь позже купить билет на самолет, но в итоге так никогда и не сделала этого.
– Вспышка безрассудной дерзости, – сказала она с полуулыбкой и сделала еще один глоток шампанского.
– Адвокат или флорист?
Аделаида выпускает две тонкие струйки дыма из уголков губ и смотрит на Камиллу, ожидая ответа.
