Ответ на возражение 1. Изображающий добродетель лицемер видит свою цель не в ней самой, как если бы он желал ею обладать, а в её демонстрации, поскольку он желает казаться обладающим ею. Поэтому его лицемерие противоположно не изображаемой добродетели, а правде – ведь его желанием является обмануть людей. Таким образом, он исполняет действия этой добродетели не ради них самих, а инструментально, то есть постольку, поскольку они указывают на эту добродетель, и потому его лицемерие не является непосредственно противоположным этой добродетели.
Ответ на возражение 2. Как уже было сказано (55, 3–5), непосредственно противоположным рассудительности пороком является хитрость, которой свойственно избирать не истинные, а ложные и только кажущиеся истинными пути достижения цели и достигать её при помощи лукавства в словах и обмана в делах. Поэтому она относится к рассудительности точно так же, как лукавство и обман – к прямодушию. Но лукавство и обман первичным образом определены к двуличию, и только иногда и вторичным образом – к причинению ущерба. Поэтому непосредственно прямодушию свойственно удерживать от двуличия, и в этом смысле, как было показано выше (109, 2), добродетель прямодушия подобна добродетели правды. Однако между ними существует логическое различие, поскольку под правдой мы понимаем соответствие между обозначением и обозначаемой вещью, в то время как под прямодушием – то, что человек не склонен к двуличию, при котором внутренне предполагается одно, а внешне выказывается другое.
Ответ на возражение 3. Выгода или слава являются отдаленными целями лицемера. Поэтому лицемерие получает свой вид не от них, а от ближайшей цели, которой является желание [лицемера] представить себя иным, чем он есть. Поэтому подчас человек приписывает себе больше, чем у него есть, безо всякой цели, но просто из желания лицемерить. Об этом мы уже говорили ранее (110, 2), когда вели речь о лжи, и нечто подобное можно прочесть у Философа[728].
С четвёртым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что лицемерие всегда является смертным грехом. Так, Иероним, комментируя слова [Исайи] (Ис. 16:14), говорит: «Уж лучше грешить открыто, чем притворяться святым»; и глосса на слова [Писания]: «Как угодно было Господу…» и т. д. (Иов. 1:21), говорит, что «лицемерная правосудность – это не правосудность, а двойной грех»; и глосса на слова [Писания]: «Наказание нечестия дщери народа моего превышает казнь за грехи Содома» (Плач. 4:6), говорит: «Он плачет о грехах души, которая стала лицемерной, что является большим нечестием, чем грехи Содома». Но грехи Содома – это смертные грехи. Следовательно, лицемерие всегда является смертным грехом.
Возражение 2. Далее, Григорий говорит, что лицемеры грешат по злоумышлению[729]. Но такой грех является наиболее тяжким, поскольку он направлен против Святого Духа. Следовательно, лицемер совершает смертный грех.
Возражение 3. Далее, заслужить гнев Божий и не быть допущенным пред Лицо Его можно только по причине смертного греха. Но лицемерие заслуживает гнев Божий, согласно сказанному [в Писании]: «Притворщики и хитрецы питают гнев Божий»[730](Иов. 36:13), и лицемер не допускается пред Лицо Его, согласно сказанному [в Писании]: «Лицемер не пойдет пред Лицо Его» (Иов. 13:16). Следовательно, лицемерие всегда является смертным грехом.
Этому противоречит следующее: лицемерие осуществляется посредством дел, являясь своего рода притворством. Но ложь посредством дел не всегда является смертным грехом. Следовательно, не всякое лицемерие является смертным грехом.
Далее, намерением лицемера является казаться хорошим. Но это не противоречит любви к горнему. Следовательно, само по себе лицемерие не является смертным грехом.
Далее, как говорит Григорий, лицемерие порождается тщеславием[731]. Но тщеславие не всегда является смертным грехом. Следовательно, не [всегда] является им и лицемерие.
