Этому противоречат следующие слова Августина: «Этот Бог, то есть единородный, принял форму», то есть природу, «для служения Своему собственному Лицу». Но единородный Бог суть Лицо. Следовательно, Лицу приличествует брать, то есть принимать природу.
Отвечаю: под словом «принятие» подразумевают две вещи, а именно начало и предел акта, поскольку принимать означает брать что-то себе. Но в этом принятии Лицо является и началом, и пределом. Началом, поскольку акт принадлежит личности, и это принятие плоти осуществилось посредством божественного акта. И точно так же Лицо является пределом этого принятия постольку, поскольку, как уже было сказано (2, 2), соединение имело место не в природе, а в Лице. Отсюда понятно, что принимать природу более всех подобает именно Лицу.
Ответ на возражение 1. Коль скоро божественное Лицо бесконечно, то добавить к Нему ничего нельзя. По этой причине Кирилл говорит, что «мы не должны мыслить, что по своему модусу соединение было дополнением»; действительно, при соединении человека с Богом не к Богу добавляется что-либо посредством благодати усыновления, но божественное присоединяется к человеку. Следовательно, был усовершен не Бог, а человек.
Ответ на возражение 2. О божественном Лице говорится как о несообщаемом постольку, поскольку Оно не может быть предицировано нескольким «подлежащим», однако ничто не препятствует тому, чтобы несколько вещей были предицированы Лицу В самом деле, сообщаемость как самобытность в нескольких природах нисколько не противоречит природе личности, поскольку даже в сотворенной личности могут акцидентно совпадать несколько природ, как когда в личности одного человека мы обнаруживаем количество и качество. Однако божественному Лицу в силу Его бесконечности приличествует, чтобы присутствие в Нем природ имело место не акцидентно, а в субсистенции.
. Ответ на возражение 3. Ранее уже было сказано (2, 1), что человеческая природа устанавливает божественное Лицо не просто, но поскольку через эту природу обозначается Лицо. В самом деле, человеческая природа производит Сына Человеческого не как такового, поскольку Он существовал от вечности, но только как человека. А вот божественная Природа устанавливает божественное Лицо просто. По этой причине о божественном Лице говорят не как о принявшем божественную Природу, но как о принявшем человеческую природу.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что принятие не приличествует божественной Природе. В самом деле, как уже было сказано (1), принимать означает брать [что-то] себе. Но божественная Природа не брала Себе человеческую природу, поскольку соединение не имело места в природе, о чем также было сказано (2, 1). Следовательно, божественной Природе не приличествует принимать человеческую природу.
Возражение 2. Далее, божественная Природа обща трем Лицам. Таким образом, если бы принятие приличествовало божественной Природе, то из этого бы следовало, что оно приличествовало бы и трем Лицам, и в таком случае Отец, как и Сын, принял бы человеческую природу, каковое мнение ошибочно.
Возражение 3. Далее, принимать означает действовать. Но действовать приличествует личности, а не природе, которая скорее является началом, посредством которого действует действователь. Следовательно, принятие не приличествует природе.
Этому противоречат слова Августина о том, что «та природа, которая пребывает вечным порождением от Отца», то есть та, которая происходит от Отца посредством вечного порождения, «приняла нашу природу, свободную от греха, от Его Матери».
Отвечаю: как уже было сказано (1), под словом «принятие» подразумевают две вещи, а именно начало и предел действия. Но если началом принятия является божественная Природа как таковая, поскольку принятие имело место посредством ее силы, то предел принятия имеет отношение к божественной Природе не как таковой, а через посредство того, в чем она пребывает, то есть Лица. Следовательно, первичным образом и по преимуществу сказываться как о принимающем должно о Лице, хотя вторичным образом можно говорить, что Природа приняла природу в Его Лицо. И точно так же о Природе можно говорить как о воплощенной, то есть не в том смысле, что она превратилась в плоть, а в том, что она приняла природу плоти. Поэтому Дамаскин говорит, что «согласно с учением блаженных Афанасия и Кирилла, мы говорим, что природа Бога воплотилось»[59].
