Возражение 3. Далее, каждый может надеяться на то, что принадлежит его совершенству, если ожидает обрести его в будущем. Но из того, что принадлежит совершенству Христа, было нечто такое, что только ожидалось в будущем, согласно сказанному [в Писании]: «К совершению святых, на дело служения, для созидания тела Христова» (Еф. 4:12). Следовательно, похоже, что Христу приличествовало иметь надежду.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Если кто видит, то чего ему и надеяться» (Рим. 8:24). Отсюда понятно, что надежда, как и вера, связана с невидимым. Но нами уже было доказано (1), что у Христа не было веры. Следовательно, у Него не было и надежды.
Отвечаю: как в соответствии с природой веры верующий соглашается с тем, чего он не видит, точно так же в соответствии с природой надежды надеющийся ожидает того, чего он пока не имеет. И подобно тому, как вера как теологическая добродетель относится не ко всему невидимому, но – только к Богу, так и у надежды как теологической добродетели непосредственным объектом является только Бог, наслаждения Которым человек ожидает посредством надежды. Впрочем, обладающий добродетелью надежды ожидает получить божественное вспомоществование и в отношении других вещей, равно как и обладающий добродетелью веры соглашается с Богом не только в том, что божественно, но и во всем том, что божественно явлено. Но от самого Своего зачатия Христос в полной мере обладал наслаждением Божеством, о чем речь у нас впереди (34, 4), и потому у него не было добродетели надежды. Однако у Него была надежда в отношении тех вещей, которыми Он еще не обладал, хотя веры во что-либо у Него не было. В самом деле, хотя Ему было ведомо абсолютно все, по каковой причине веры у Него не было вовсе, тем не менее Он изначально не полностью обладал всем тем, что приличествовало Его совершенству, а именно бессмертием и прославлением тела, на которые Он мог надеяться.
Ответ на возражение 1. Эти слова относятся к Христу как сказанные в отношении не той надежды, которая является теологической добродетелью, а той, посредством которой Он надеялся на некоторые другие вещи, которыми еще не обладал, о чем уже было сказано.
Ответ на возражение 2. Прославление тела, как было разъяснено нами выше (ИИ-И, 4, 6), принадлежит блаженству не как то, в чем по преимуществу состоит блаженство, а как то, что связано с излиянием от [обилия] славы души. Поэтому надежда как теологическая добродетель относится к блаженству не тела, а души, которое состоит в наслаждении Божеством.
Ответ на возражение 3. Созидание церкви через обращение верующих принадлежит не совершенству Христа, посредством которого Он совершенен Сам по Себе, а тому, посредством чего Он приводит других к причастности Своему совершенству. И поскольку надежда в строгом смысле слова относится к тому, что ожидается самим надеющимся, то на основании приведенного [в возражении] аргумента нельзя утверждать, что у Христа была надежда.
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в Христе не было даров. В самом деле, принято говорить, что дары сообщаются в помощь добродетелям. Но то, что совершенно, не нуждается в помощи извне. Следовательно, коль скоро добродетели Христа были совершенны, то похоже на то, что в Нем не было никаких даров.
Возражение 2. Далее, давать и принимать дары вряд ли свойственно одному и тому же, поскольку дает тот, кто имеет, а принимает тот, кто не имеет. Но Христу свойственно давать дары, согласно сказанному [в Писании]: «Ты сообщил дары человекам»[117](Пс. 67:19). Следовательно, Христу не приличествовало принимать дары Святого Духа.
Возражение 3. Далее, четыре дара, а именно мудрости, знания, разумения и совета, похоже, связаны с созерцанием земного, а это приличествует рассудительности, по каковой причине Философ причисляет их к умственным добродетелям[118]. Но Христос обладал небесным созерцанием. Следовательно, у Него не было этих даров.
Этому противоречит следующее: глосса на слова [Писания]: «Ухватятся семь женщин за одного мужчину» (Ис. 4:1), говорит: «То есть семь даров Святого Духа ухватят Христа».
Отвечаю: как уже было сказано (ИИ-И, 68, 1), дары, собственно, являются некоторыми совершенствованиями душевных способностей, поскольку те обладают природной склонностью быть движимыми Святым Духом, согласно сказанному [в Писании]: «Иисус, исполненный Духа Святого, возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню» (Лк. 4:1). Отсюда очевидно, что в Христе наличествовали дары, причем в [их] наивысшей степени.
