Ответ на возражение 1. То, что является совершенным в порядке своей природы, нуждается в помощи того, что принадлежит более возвышенной природе; так, даже самый совершенный человек нуждается в помощи Бога. И потому добродетели, которые совершенствуют способности души так, что те направляются разумом, независимо оттого, насколько сами они совершенны, должны быть подкреплены дарами, которые совершенствуют способности души так, что те подвигаются Святым Духом.
Ответ на возражение 2. Христос не являлся дающим и принимающим дары Святого Духа в одном и том же отношении, поскольку Он давал их как Бог и получал их как человек. Поэтому Григорий говорит, что «Святой Дух никогда не оставлял человеческой природы Христа, от божественной природы Которого Он исходит»[119].
Ответ на возражение 3. В Христе наличествовало не только небесное, но также и земное знание, о чем речь у нас впереди (15, 10). Притом, как было показано выше (ИИ-И, 68, 6), дары Святого Духа будут особым образом сохранены и на небесах.
С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в Христе не было дара страха. В самом деле, надежда, пожалуй, сильнее страха, поскольку, как было показано выше (ИИ-И, 40, 1; ИИ-И, 42, 1), объектом надежды является благость, а страха – зло. Но, как уже было сказано (4), в Христе не было добродетели надежды. Следовательно, точно так же в Нем не было и дара страха.
Возражение 2. Далее, посредством дара страха, как говорит Августин, мы боимся или быть отделенными от Бога, и тогда это «непорочный» страх, или быть покаранными Им, и тогда это «рабский» страх[120]. Но Христос не боялся ни быть отделенным от Бога грехом, ни быть покаранным Им по причине преступления, поскольку Он, как будет показано ниже (15, 1), не мог согрешить. И коль скоро никто не боится невозможного, то, следовательно, в Христе не было дара страха.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано, что «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4:18). Но Христос обладал самой совершенной любовью, согласно сказанному о «превосходящей разумение любви Христовой» (Еф. 3:19). Следовательно, в Христе не было дара страха.
Этому противоречит сказанное [в Писании] о том, что Он «страхом Господним исполнится» (Ис. 11:3).
Отвечаю: как уже было сказано (ИИ-И, 42, 1), страх связан с двумя объектами, одним из которых является само вызывающее страх зло, а другим – то, что в силах содеять нам зло, как [например] мы боимся царя, который властен обречь нас на смерть. Но то, что может причинить вред, боятся постольку, поскольку оно обладает некоторой превосходящей силой, сопротивляться которой было бы весьма затруднительно (ведь если бы ее можно было легко превозмочь, то нечего было бы и бояться). Из этого очевидно, что страх вызывает только то, что обладает некоторым превосходством. Поэтому когда о Христе говорят, что у Него был страх Господень, то имеют в виду не страх перед злом отделения от Бога по причине преступления и не страх перед злом наказания за грех, а страх перед божественным превосходством, преисполненная которым и ведомая Святым Духом душа Христа обращалась к Богу в акте благоговения, в связи с чем читаем, что во всем Он «услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). В самом деле, Христос как человек обладал этим актом благоговения к Богу полнее и совершеннее чем кто бы то ни было, по каковой причине в Священном Писании сказано о том, что Он исполнен страхом Господним.
Ответ на возражение 1. Навыки к добродетелям и дарам сами по себе и по преимуществу относятся к благости, а уже вследствие этого они относятся и к злу, поскольку, как сказано во второй [книге] «Этики», природа добродетели такова, что она побуждает совершать добрые действия[121]. Следовательно, природа дара страха такова, что он относится не к самому тому злу, с которым связан страх, а по преимуществу к той благости, а именно [благости] Бога, Который властен причинить нам зло. С другой стороны, надежда как добродетель относится не только к Подателю блага, но и к самому тому благу, которым еще не обладают. Поэтому Христу, Который уже обладал совершенным благом блаженства, мы не усваиваем добродетели надежды, хотя и усваиваем дар страха.
Ответ на возражение 2. В этом аргументе речь идет о том страхе, объектом которого является само зло.
Ответ на возражение 3. Совершенная любовь изгоняет рабский страх, который преимущественным образом относится к наказанию. Но этого вида страха не было в Христе.
С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.
