Отвечаю: в состоянии, предшествовавшем Страстям, Христос был одновременно и странником, и сопричастником, что будет подробно разъяснено нами ниже (15, 10). Состояние странника было присуще Ему в первую очередь со стороны подверженного страданиям тела, а состоянием сопричастника Он обладал в первую очередь со стороны души. Но условием души сопричастника является то, что она никоим образом не подчинена телу и не зависит от него, но полностью властвует над ним. Поэтому после воскрешения слава будет изливаться из души в тело. А вот душа человека на земле должна обращаться к представлениям, поскольку она скована телом и в определенной степени подчинена ему и от него зависит. Блаженный же – как до, так и после воскрешения – может мыслить без обращения к представлениям. И это же должно утверждать о душе Христа, который в полной мере обладал способностями сопричастника.
Ответ на возражение 1. То сходство, о котором говорит Философ, просматривается не во всем. Ведь очевидно, что целью зрительной способности является знание всех цветов, тогда как целью умственной способности является не знание всех представлений, а знание [всех] интеллигибельных видов, которые она схватывает через посредство представлений сообразно состоянию нынешней жизни. Поэтому со стороны самих этих способностей сходство есть, а со стороны их конечного состояния – нет. В самом деле, ничто не препятствует тому, чтобы находящаяся в различных состояниях вещь достигала присущей ей цели (притом, что она у нее всегда одна) различными способами. Таким образом, зрение ничего не может знать без цвета, а ум в некотором состоянии может знать без представлений, хотя и не без интеллигибельных видов.
Ответ на возражение 2. Хотя душа Христа и обладала той же природой, что и наши души, тем не менее она пребывала в таком состоянии, которым наши души обладают пока не в действительности, а только в надежде, то есть в состоянии разумения.
Ответ на возражение 3. Хотя душа Христа могла мыслить без обращения к представлениям, однако она могла также мыслить и путем обращения к представлениям. Следовательно, чувства не были в ней тщетны, тем более что чувства даны человеку не только ради умственного познания, но и ради удовлетворения нужд животной жизни.
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что душа Христа не обладала этим знанием посредством сопоставления. Так, по словам Дамаскина, «о совете или выборе в отношении к Христу говорить невозможно»[171]. Но эти вещи нельзя усваивать Христу постольку, поскольку они подразумевают сопоставление и переход от одного к другому. Следовательно, похоже, что в Христе не было никакого сопоставительного, или дискурсивного, знания.
Возражение 2. Далее, человек нуждается в сопоставляющем и переходящем от одного к другому разуме ради познания неизвестного. Но нами уже было сказано (10,2). О том, что душа Христа знала все. Следовательно, в Нем не было никакого дискурсивного, или сопоставительного, знания.
Возражение 3. Далее, знание в душе Христа было таким же, как и у сопричастников, которые [в Писании] уподоблены ангелам (Мф. 22:30). Но в ангелах, по словам Дионисия, нет никакого сопоставительного, или дискурсивного, знания[172]. Следовательно, не было никакого дискурсивного, или сопоставительного, знания и в душе Христа.
Этому противоречит следующее: как было показано выше (5, 4), Христос обладал разумной душой. Но надлежащей деятельностью разумной души является сопоставление и переход от одной вещи к другой. Следовательно, в Христе наличествовало сопоставительное, или дискурсивное, знание.
Отвечаю: знание может быть дискурсивным, или сопоставительным, двояко. Во-первых, со стороны приобретения знания, как это бывает с нами, когда мы от одной вещи приходим к знанию другой, например, от причины к следствию и наоборот. В указанном смысле знание в душе Христа не было дискурсивным, или сопоставительным, поскольку то знание, о котором мы ведем речь, было божественно всеяно, а не приобретено посредством рассуждений. Во-вторых, знание может называться дискурсивным, или сопоставительным, со стороны пользования [им]. Так, время от времени знающие переходят от причины к следствию не для того, чтобы вновь узнать, а для того, чтобы использовать то знание, которым уже обладают. И в этом смысле знание в душе Христа могло быть сопоставительным, или дискурсивным, поскольку с его помощью при желании можно было выводить одно умозаключение из другого, как это имело место в том случае, когда Господь спросил Петра: «Цари земные с кого берут пошлины или подати – с сынов ли своих, или с посторонних?», и услышав ответ Петра: «С посторонних!», Он заключил: «Итак, сыны – свободны» (Мф. 17:25, 26).
