Возражение 3. Далее, как было показано в первой части (I, 117, 3), тело естественным образом изменяется представлениями души, причем тем больше, чем более сильным является представление. Но душа Христа обладала в наивысшей степени совершенной силой всех способностей, в том числе и [силой] воображения. Следовательно, душа Христа обладала всемогуществом в отношении Его собственного тела.
Этому противоречит сказанное [в Писании] о том, что «Он должен был во всем уподобиться братьям» (Евр. 2:17), и в первую очередь в том, что касается вещей, относящихся к состоянию человеческой природы. Но к состоянию человеческой природы относится то, что здоровье тела, его питание и рост не подчиняются предписаниям разума или воли, поскольку естественные вещи подчинены только Богу, Творцу природы. Поэтому они не были подчинены [и душе] Христа. Следовательно, душа Христа не была всемогущей в отношении Его собственного тела.
Отвечаю: как уже было сказано (2), душу Христа можно рассматривать двояко. Во-первых, в ее надлежащей природе и силе, и в этом смысле она, не бывши способной изменять образ действий и порядок природы внешних тел, также не была способной изменять и естественные расположения собственного тела, поскольку по своей природе душа относится к телу установленным образом. Во-вторых, душу Христа можно рассматривать как орудие, соединенное в личности со Словом Божиим, и в этом смысле всякое расположение Его тела было полностью Ему подвластно. Однако поскольку силу действия надлежит усваивать не орудию, а главному действователю, то и это всемогущество надлежит усваивать скорее Слову Божию, чем душе Христа.
Ответ на возражение 1. Дамаскин выразился так, имея в виду божественную волю Христа, поскольку несколько ранее он говорит, что «по благоволению божественной воли, плоти позволялось страдать и совершать то, что ей свойственно»[184].
Ответ на возражение 2. Свойством той изначальной правосудности, которой обладал Адам в состоянии невинности, было не то, что человеческая душа была наделена властью преобразования тела в любую форму, а то, что она могла оберегать его от какой бы то ни было порчи. Впрочем, Христос при желании мог бы принять и такую власть. Но так как у человека может быть [только] три состояния, а именно невинности, греховности и славы, то подобно тому, как от состояния славы Он принял разумение, а от состояния невинности – свободу от греха, точно так же от состояния греховности Он принял необходимость перенесения наказаний нынешней жизни, о чем будет сказано ниже (14, 2).
Ответ на возражение 3. Если представление достаточно сильно, то в некоторых случаях тело повинуется естественным образом, например, падает с высоко поднятой балки, поскольку воображение, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе», формируется для того, чтобы служить началом пространственного движения[185]. Это же относится и к изменениям температуры [тела] и их следствиям, поскольку движимые сердцем душевные страсти по природе связаны с воображением, и таким вот образом волнение духа обусловливает телесное изменение. Но другие телесные расположения, которые по природе никак не связаны с представлениями, например форма руки или ноги и тому подобное, не изменяются представлениями, сколь бы сильными они ни были.
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что душа Христа не обладала всемогуществом в том, что касается исполнения Его воли. Так, [в Писании] сказано, что Христос, «войдя в дом, не хотел, чтобы кто узнал, – но не мог утаиться» (Мк. 7:24). Следовательно, Он не всегда мог добиться желаемого.
Возражение 2. Далее, как было показано в первой части (I, 19, 12), обозначением воли служит пожелание [или волеизъявление]. Но Господь желал, чтобы делалось то-то и то-то, а делалось нечто противоположное; так, читаем, что Иисус строго наказал тем, кому открыл глаза: «״Смотрите, чтобы никто не узнал!» – а они, выйдя, разгласили о Нем по всей земле той» (Мф. 9:30, 31). Следовательно, Он не всегда мог добиться желаемого.
Возражение 3. Далее, человек не просит другого о том, что он может сделать сам. Но Господь умолял Отца, испрашивая то, что Он желал, о чем читаем: «Взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу» (Лк. 6:12). Следовательно, Он не всегда мог добиться желаемого.
Этому противоречит сказанное Августином о том, что «невозможно, чтобы воля Спасителя не была исполнена, равно как и невозможно, чтобы Он пожелал то, чего, как Ему ведомо, не должно быть».
