— Он заплатит посыльному из химчистки, чтобы он принес их на вешалках, как будто выполнял наш заказ. Он очень беспокоится, как бы кто не увидел, что в квартиру вносят багаж.
— А как велено обращаться с близкими друзьями Элен Ридли?
— Так же, как с прочими. Если позвонят, я должна узнать имена и сказать, что мисс Ридли нет дома, или она спит, или что-нибудь в этом роде. Потом позвонить ему.
— И вы делали это?
— Да, дважды.
— Он не просил, чтобы потом Эва Мартелл перезванивала им?
— Нет.
— А снова не звонили спросить, почему она не перезвонила?
— Пока нет. Если такое случится, мистер Хайнс сказал, я должна ответить, что передала все мисс Ридли, но она торопилась к врачу и, возможно, позвонит от него.
— Хайнс дал вам номер телефона?
— Верно. Тот же самый, что был в объявлении.
— Вы не проверяли в телефонной книге?
— Да. Этого номера там нет.
— Но если он держит вас в такой изоляции, — начал Мейсон, — как вышло, что вы переговорили с Корой Фелтон, а теперь пришли сюда?
— Гм! Неужто вы думаете, я позволю так поступать со мной? Мы с ним поехали за моими вещами. Когда я собиралась, он взял вещи и подозвал такси. Мы отъехали немного, он попросил остановить, заплатил шоферу, пошептался с ним и сказал, что увидится со мной в квартире, шофер-де знает, куда ехать. Так вот, когда мы тронулись, я спросила шофера, куда мы едем. Он дал мне адрес. Я сказала, что хочу остановиться около телефона. Шофер улыбнулся и сказал: нет, ему-де приказано ехать без остановок. В общем, слово за слово я выяснила, что Хайнс сказал ему, будто я слабоумная, все забываю, и если выхожу на улицу, не могу найти дороги домой. Якобы два или три раза меня разыскивали через полицию. Я, мол, безвредная, у-меня не бывает галлюцинаций, просто я потеряла память и ни при каких обстоятельствах меня нельзя выпускать из машины, пока не приедем. Да еще он должен проследить, чтобы я вошла в квартиру.
— Так что же вы сделали? — спросил Мейсон.
— Я сказала этому шоферишке, что все это чепуха! Объяснила, что мой зять всегда меня разыгрывает и что я ему надеру уши, когда вернусь домой. Затем доказала водителю, что прекрасно знаю дорогу: называла ему все улицы, все повороты, которые мы проехали. Это убедило его, и он согласился остановиться около телефона. Я позвонила Коре. К счастью, она была дома. Я все ей рассказала, и она посоветовала на случай, если то, что я думаю, правда, идти прямо к вам. Она считает, что вы поможете, потому что уже знаете об этом деле.
— А что вы Думаете? — спросил Мейсон.
Она посмотрела на него с сожалением:
— Силы небесные, мистер Мейсон, вы же адвокат. Вы ничего не поняли? До сих пор?
Мейсон покачал головой.
Она фыркнула:
— Этот человек такой же мистер Хайнс, как и я! Это муж Элен Ридли. Он убил ее, избавился от трупа, а теперь старается, чтобы об этом не узнали. И вот он нанимает Эву и меня жить там и держать дверь на замке. Через некоторое время он попросит сказать, что мы уезжаем, мы соберем чемоданы и всем будем говорить, что отправляемся в Мексику или еще куда-нибудь.
— Кому — всем?
— Ну, всем подружкам Элен Ридли.
— Но если хоть одна из них увидит Эву Мартелл, она ведь обнаружит, что это не Элен Ридли?
— Конечно. Но ясно, что никто не придет, не позвонив. Вот зачем затеяна эта болезнь. А потом он будет говорить, что его жене в Мексике стало хуже и она умерла.
Кивок Мейсона не означал согласия. Он должен был показать, что адвокат не хочет тратить времени на бесполезный спор и оставляет свое мнение при себе.
Адель Уинтерс продолжала:
— Я не так глупа, не вчера родилась. У этого человека есть ключ от квартиры, он там прекрасно ориентируется. Он знает, где что лежит, до самой последней пары трусиков. Говорю вам, он жил там! Он избавился от своей бабы, ему нужно время, чтобы освободиться от трупа. Для того он все затеял.
— Конечно, — сказал Мейсон, хмурясь. — Но есть кое-что, что не вписывается в эту теорию. Прежде всего, зачем он оставил столько улик? Его легко выследить хотя бы по объявлению. Во-вторых, то, что вы с Эвой Мартелл сможете рассказать, полностью уличит его. Если он зашел так далеко, значит, с вами — с вами обеими! — может что-то случиться, как только вы обеспечите ему-алиби или что там ему нужно. Мне кажется, он только собирается ее убить. А когда полиция обвинит его, он докажет, что она в это время была в своей квартире. Но каким образом он докажет это?
— Слушайте меня, молодой человек! Провалиться мне на этом месте, если здесь не замаскировано убийство. Там даже ее сумочка!
Мейсон скептически улыбнулся:
— Вероятно, старая, которую она уже не носит…
— Ничего подобного! Это ее собственная сумочка.
— Откуда вы это знаете?
— В ней ее вещи.
— Какие вещи?
— Губная помада, пудра, носовой платок, визитные карточки, кошелек с тридцатью двумя долларами бумажками и тремя мелочью, пара темных кожаных перчаток, связка ключей.
— Ключи от квартиры?
— Один да.
— Остальные?
— Не знаю.
— Как они выглядят?
— Вряд ли от банковского сейфа, если вы это имеете в виду. Обычные дверные ключи. Какие вставляют в замок и поворачивают.
— Номер удостоверения личности? — спросил Мейсон.
