— Его там нет.
— Водительские права?
— Их тоже нет.
— По-моему, сумочка поддельная, миссис Уинтерс.
— Возможно, но вряд ли. Говорю вам, эта Ридли убита. Я знаю это так же твердо, как то, что сижу здесь. Вы ведь слыхали о женской интуиции.
— Я-то слыхал, — ответил Мейсон с усмешкой. — Но полиция едва ли.
— У меня появилось это чувство, как только я вошла в квартиру. Это квартира убийцы, и мы с Эвой — его прикрытие. Вот вы адвокат и знаете, что такое ответственность. Если вы мне скажете, что то, что мы делаем, законно и мы можем продолжать, вот тогда, молодой человек, вы почувствуете ответственность.
— Минуту, минуту, — засмеялся Мейсон. — Во-первых, вы обратились ко мне только потому, что я говорил с Корой Фелтон. У вас нет денег на адвоката, вы не собираетесь платить мне. Я не государственное учреждение. Если вы хотите пролить свет на это дело, мой вам совет — обратитесь в полицию.
Она снова хмыкнула:
— Здорово бы я всех насмешила, пойди я в полицию и попытайся что-нибудь им объяснить. На что нужен адвокат, если не давать людям советы?
Телефон на столе Деллы Стрит зазвонил. Она вопросительно посмотрела на Мейсона, он кивком дал согласие, и Делла сняла трубку: «Да, говорит доверенный секретарь мистера Мейсона… Кто? А, это вы… Как поживаете?.. Да, да… Пока ничего определенного… Не вешайте трубку, пожалуйста…»
Делла положила трубку на стол, вырвала листок из записной книжки и, написав на нем: «Звонит Кора Фелтон. Она очень расстроена и хочет поговорить с вами. Она знает, что миссис Уинтерс здесь», передала записку через стол Мейсону. Он прочитал, поднял трубку своего аппарата и попросил:
— Джерти, соедините меня с абонентом аппарата ДеЛ-лы… Здравствуйте!
— О, здравствуйте, мистер Мейсон. — Голос Коры Фелтон звучал умоляюще. — Мне страшно неловко беспокоить вас. Дело слишком мелкое для человека вашего положения, но, раз вы уже знаете все обстоятельства, причем неофициально, я подумала… Мистер Мейсон, не знаю, сколько мы заработаем на этом — вернее, Эва заработает, — но скажите, очень будет дорого попросить вас расследовать, не совершает ли Эва чего-то противозаконного?
— Думаю, это можно устроить, — ответил Мейсон. — Во всяком случае, финансовую сторону.
— О, мистер Мейсон, я так и думала, надеялась, что вы не откажете. Я верю, что тетя Адель может постоять за себя. Но ситуация такая необычная, что, возможно, придется обратиться в полицию. Мне этого очень не хотелось бы. Вы можете хотя бы сказать, нужно ли идти в полицию? И сколько приблизительно это может стоить?
— Сумма будет номинальная, — сказал Мейсон. — Могу я сообщить об этом лицу, которое вы упомянули?
— Вы говорите о тете Адель?
— Да.
— Да, мне хотелось бы, чтобы вы ей сказали, мистер Мейсон. Она волнуется и…
— Хорошо, я все ей объясню. Если вы оставите мне ваш номер, я дам знать.
Мейсон записал номер, повесил трубку и повернулся к Адель Уинтерс:
— Звонила Кора Фелтон. Она попросила меня произвести расследование. Мне придется поговорить с этим Хайнсом. А вы тщательно следуйте моим инструкциям. Возвращайтесь в квартиру. Не говорите Хайнсу, что были здесь, пусть считает, что вы поехали прямо домой. Такси ждет вас на улице или вы отпустили его?
— Ждет. Я подумала, вдруг Хайнс будет там, когда я приеду, и, увидев другого шофера…
— Хорошо! — одобрил Мейсон. — А теперь возвращайтесь. Прямо в квартиру. Живите, как жили. В течение часа я вам позвоню. Я скажу, что я Перри Мейсон, адвокат, и хочу поговорить с мисс Ридли. Я скажу, что приеду через пятнадцать минут, чтобы с ней увидеться, что не принимаю никаких отговорок, а если не увижу ее, то сообщу полиции. После этого вы позвоните Хайнсу, расскажете ему об этом разговоре и спросите, что делать. Вы меня не знаете и не имеете ни малейшего представления, почему я звоню.
— Вы думаете, Хайнс примчится к вашему приезду? — спросила она.
— Или будет в квартире, или затаится где-нибудь неподалеку, в зависимости от того, что за паутину он плетет.
— Да, — сказала она, — это задачка даже для моих мозгов. Должна сказать вам, мистер Мейсон, меня не так-то легко заставить волноваться. Я побывала на своем веку в веселеньких местечках. Но здесь что-то кроется — это ужасное ощущение от места. Просто физически чувствуешь, что там кого-то убили…
— Еще вот что, — сказал Мейсон. — Во всем этом фигурирует хоть один мужчина? Вам не приказывали увидеться с мужчиной или сделать так, чтобы вас с ним видели?
— Только сам Хайнс. Он нас возил обедать каждый вечер.
— Куда?
— В маленькие ресторанчики. Неплохие, но совсем маленькие.
— А пешком вы ходили?
— Нет, нет, конечно. Мистер Мейсон, у меня в сумочке пистолет, и я могу пустить его в ход. Если он будет приставать к Эве, я пришью его за уши к стене. Если он будет грубым, я заставлю его вести себя прилично.
— А разрешение на ношение оружия у вас есть?
— Нет.
— Тогда лучше от него избавиться. Вы попадете в беду.
— Не волнуйтесь за меня. О себе я позабочусь. Эва-то в беду не попадет, а свои проблемы я решу.
