- А что тебе до народа? - прищурившись, вопрошает Пан и выползает из монитора, как Хоттабыч из лампы. - Быдло определяет сознание. Так всегда было.
- Такое сознание хуже небытия.
- Хуже небытия может быть только бытие.
- У тебя ко мне дело? - невежливо прерываю я.
- Да. Что ты можешь сказать о своем заместителе?
- Анатолий Михалыч? Бывший гэбист. "Экс-гебеционист" как теперь говорят. Слегка фразёр, чуть-чуть позёр и полный пидор.
- В каком смысле?
- В прямом. Педрила. Может, даже педофил.
- Да, забавные у тебя коллеги...
- Не волнуйся. Я ни с кем не сближаюсь ближе, чем на расстояние пощёчины.
- А вот это напрасно. Бери пример с Лизоньки. Где кобылка, там и кобельки.
А вот тут я с ним совершенно согласна. Лизонька, моя секретарша, действительно, девушка замечательная во всех отношениях. Во-первых, она живет по квантовым законам, то есть обладает способностью "расплывания в пространстве". Я как-то наблюдала за ней и пришла к выводу, что у нее на самом деле, без всяких аллегорий десять рук. Вот одной она стучит по "клаве", второй отправляет факс, третьей отвечает по мобиле, четвертой заваривает кофе, пятой вставляет диск в CD-player, а остальные пять использует на личные нужды вроде подкраски губ и век. У меня начинает пестрить в глазах, и я поневоле отворачиваюсь. Девушка-динамит.
Во-вторых, Лизонька - девушка интересной, даже трагичной судьбы. Дело в том, что, начиная с пубертатного периода и лет до двадцати, она отдавала предпочтение утехам лесбийской любви. И вдруг увидела в каком-то боевике Бандераса... И все. Ударил бабе мачо в голову. И теперь больше всего ее терзает, что лучшие годы ушли, и весь прыщавый пыл тинейджерского секса был потрачен не на то. Бедная Лиза. Не у тех лизала.
В-третьих, слушать Лизоньку - это... Вот она, пав животом на стол и грациозно отклячив крупный круп, роняет в телефонную трубку черные жемчужины:
- Не, Ленка, в постели он классный... Детородный орган у него - прямо убийственный... Ага. И всегда столбиком стоит, как сурок в степи. Не, но он понтуется, канешна... Я типа чисто реально правильный конкретный пацан... Меня вчера шлюхи с рэдиссона так звали, так звали... Ага. А я ему говорю: "Зачем тебе шлюхи? Тебе что, среди порядочных женщин блядей мало?"...
- Все-таки нужно хотя бы иногда выходить в свет, - увещевал меня искусительный Пан, - иначе твое отшельничество вкупе с твоею внешностью может вызвать толки о твоих ненормальных наклонностях. А это никому ненужно. Ни тебе, ни Николасу, ни мне. Надо, надо тусоваться по утрам и вечерам.
- Где тусоваться? Я слабо ориентируюсь в вопросе.
- Ну, в казино сходи, например. В "Golden Palace". Вот уж где ты точно совместишь приятное с полезным в самой извращенной форме.
Сходила. Вздумалось козлику, стало быть, в лес погуляти. Почему нет? Дело-то хорошее. Да только я забыла, что в чудные майские ночи утопленницам везет по-особенному...
Михалыч эффектно подвез меня, облаченную в вечернее платье от Ханае Мори, на трехдверном "Линкольне" прямо к дверям заведенья. И в этих дверях я лоб в лоб столкнулась с Голицыным. Не знаю, чего я испугалась больше: что он меня узнает или что не узнает? Впрочем, он вообще не обратил на меня никакого внимания. Все его существо было поглощено висящей у него на руке Лолитой... Да, она была хороша. Хороша настолько, что, сколько я ни стимулировала в себе ненависть, не смогла симулировать и легкой неприязни. В конце концов, она-то в чем виновата?
В смысле женщин вкус у Голицына был всегда, тут надо отдать ему должное. Недолжное, я так полагаю, он и сам возьмет...
Но было в лице этой девочки что-то, что испугало меня куда серьезнее. Не могу выразить... Красота ее была какой-то безжалостно-обжигающей. По крайней мере, ощущения у меня остались именно как после ожога сетчатки. Отчего-то показалось мне еще, что я вижу саму себя времен восьмидесятых. Ничего хорошего не сулят такие видения...
Что ж, погулял, стало быть, козлик. Облом рогов и отброс копыт...
Непонятно почему, но к моим литературным экзерсисам Пан относится достаточно благосклонно. Как-то попыталась я бросить это тухлое занятие, так он взвился:
- Ты что?! Ни в коем случае не бросай!
- Я пишу в стол, а это все равно, что в гроб.
- Ну уж одного-то читателя я тебе точно гарантирую. А где один, там и до сотни тысяч недалече.
- Брось. Неужели ты полагаешь, что современного человека сможет расшевелить и растрогать весь этот бред? Кому вообще сейчас нужна кровоточащая вязь словесных кружев? Народ прётся не по Прусту, а по Пелевину с Сорокиным.
- Вам не дано предугадать, как слово ваше отзовется. А мне дано. Отзовется, не сомневайся.
И чтобы как-то удержать меня на графоманской скорбной стезе, он стал требовать от меня отчетов о проделанной работе в художественной форме.
- Зачем тебе эти отчеты?
- Отчеты зачем? Ты меня изумляешь... Для отчетности.
Образец такого "творчества" прилагаю. На всякий случай. Быть может, и вправду прочтет все это когда-нибудь кто-нибудь где-нибудь.
"Отчет о вербовке гражданина Папина В.С. методами полного подчинения сознания. Драма".
