— Думал, ты хочешь отдохнуть, — замялся он. — Ночь на исходе.
— Останься, — скорее приказала, чем попросила Осень.
— Хорошо, — опять послушался самец и добавил чуть смущенно: — Что… делать будем?
Он никогда еще не оставался с самками после любовных утех — они всякий раз засыпали, и Сумрак потихоньку уходил, исчезая до следующего вечера. Поэтому сейчас он, мягко говоря, чувствовал себя не в своей тарелке. С чего это Осень вознамерилась с ним пообщаться? Почему озаботилась его ранами? Зачем увела к себе?
— Как ты и сказал, просто отдохнем.
Она элегантно откинулась на ложе, созерцая обескураженного самца с легкой усмешкой. Сумрак аккуратно вновь присел на край, но Осень приглашающе похлопала по кровати возле себя. Самец неловко подобрался ближе и растянулся рядом с ней, приподнявшись на локте, насколько это позволяла мягкость перины.
— Ты что так напрягся? — удивилась Осень. — Я тебя не съем.
Она легонько толкнула его в грудь, укладывая на спину и заглядывая в его лицо.
— Могу я тебе задать один вопрос? — она выжидающе поглядела на самца.
— Да, конечно, задавай… — согласился он, прогнозируя какую-нибудь женскую глупость типа, «С кем из нас тебе больше нравится спариваться?» или «А я, по-твоему, красивая?»
— Почему ты вернулся после того, что было вчера?
Таак, и она тоже в курсе… Хотя, глупо было надеяться на то, что самки могут держать рот закрытым, а жвала прижатыми… Давайте уже всем расскажем, да, что там, давайте в новостях объявим: леди Прорва из долины горячих источников отымела доверчивого охотника в кладовке в особо извращенной форме, в результате чего тот вырубился, сделал лужу и наблевал в саду…
Сумрак поежился. Но, тем не менее, сделал глубокий вдох и честно ответил:
— Если бы я не вернулся, я бы нанес оскорбление вам и уронил бы свою честь.
— Интересная позиция… — неопределенно хмыкнула Осень.
— Вполне, на мой взгляд, нормальная… Есть общие правила приличия, и…
— То есть, ты считаешь, то, что вчера с тобой вытворяла сестрица, твоей чести не уронило? — перебив его, уточнила самка.
— Все, что происходит на брачном ложе, должно там же и оставаться, — слегка уклончиво ответил самец. — Не стану утаивать, самолюбие мое пострадало и гордость тоже. Но не честь. Мою честь уронит убийство беззащитного, мою честь уронит бегство с поля боя, мою честь уронит грубое неуважение к самке. Но никак не попытка удовлетворить ее запросы в брачный период.
— Значит, сдаться врагу — недостойно, сдаться самке — допустимо? — продолжила допытываться Осень. Вот потому-то служителей культа многие недолюбливали. Всегда им надо было докопаться до сути, залезть в чужую голову, выведать все, что руководит окружающими… Захотелось ответить, что не ее дело, но это была бы неправда — как ЕГО самке ей БЫЛО до этого дело.
— Ты действительно не видишь разницы, или просто пытаешься меня запутать? — вздохнул Сумрак.
— Итак, значит, тебе вчерашние развлечения понравились? — проигнорировав вопрос, резюмировала Осень.
Сумрака вдруг заметно передернуло, подавить эту реакцию он просто не успел.
— Прекрасная Осень, я так не говорил, — тихо произнес он. — Но, если Прорве именно это было необходимо, чтобы почувствовать себя счастливой, кто я такой, чтобы препятствовать ее счастью. Хотя, я не думаю, что так уж оправдал ее ожидания. Местами мне надо было оставаться сдержанней.
Осень изумленно прищелкнула.
— Помилуй, да ты даже не пытался отбиваться — это ли не сдержанность?
— А, может, хватит об этом? — устало попытался уйти от неприятной темы Сумрак.
— Ой, кто это у нас вдруг застеснялся? — она фривольно потянула самца за мандибулу. — Расслабься, мне просто интересны твои мотивы. Никто со времен распада гарема не терпел Прорву столько, сколько терпишь ее ты. Тут определенно не без доли мазохизма.
Самец завозился и попытался вылезти из-под нее, но получилось лишь отползти назад и слегка приподняться. Он серьезно поглядел на Осень.
— Если тебя правда интересует мое отношение… Как ты считаешь, я получаю удовольствие, когда Священная Дичь вцепляется в меня всеми когтями? Отнюдь, но я и не ожидаю от нее иного. Ее дело нападать, мое — убить ее. И это нормально. Так было всегда, и так должно быть. Здесь нечто похожее. Если некоторые самки хотят нападать, на то их право. Нападающую дичь я должен убить. Нападающую самку — покрыть.
— Слова истинного воина, — удовлетворенно склонилась Осень. — Признаться, иного я и не ожидала…
— Зачем тогда выспрашивала?
— Хотелось удостовериться.
Они помолчали.
— Она же не всегда была такой, верно? — наконец, решился спросить Сумрак.
— Не всегда, — эхом отозвалась Осень. Заметив ожидание в глазах собеседника, она вздохнула и начала свой рассказ.