Детеныш воззрился на него с нескрываемым удивлением. Затем они оба, не сговариваясь, повернулись к купальням, где самки уже раздевались и приступали к бодрящим водным процедурам.
— Прикинь, они голые! — торжествующе пискнул малек и сам себе зажал рот, опасаясь быть услышанным.
— Ага, — подтвердил самец. — А тебе не стыдно их разглядывать?
— А тебе? — нагло парировал детеныш.
— Мне — нет, — спокойно ответил Сумрак-старший, — потому что это мои самки.
Надо было видеть, как младший поменялся в лице… От подозрительности его выражение перешло к изумлению, а затем к искреннему ужасу. Он приподнялся, но самец вовремя перехватил его и надавил рукой на спину, заставляя лечь обратно — не хватало еще, чтобы самки реально их тут застукали. Вот ведь картина получается: он, как маньяк, подсматривает за голыми бабами и ребенка тому же учит…
— Ты сдурел, что ли? — шикнул он. — Сиди, давай, тихо!
Омывающая свое роскошное тело Осень, на секунду замерла, прислушиваясь. Потом решила, что ей показалось, и вернулась к своему занятию.
— Ты хочешь сказать, что брал ведьму??? — проникшись внезапным уважением, выпалил Сумрак-младший.
— А тебе вообще не рано ли такими вопросами интересоваться? — обескураженно скосился на него самец.
— …А которую из них?
Сумрак обреченно уронил голову в траву.
— Что, всех трех???
— Заткнись, малек, — тихо проговорил он сквозь сжатые челюсти, но Сумрак-младший никак не унимался.
— А правду говорят, что у них зубы между ног?! — глаза дотошной мелочи нехорошо загорелись.
«Ты не далек от истины, малыш», — уныло подумал самец, припомнив вдруг экзотические Прорвины ласки, но вслух сказал:
— Послушай, то, что ты говоришь — чистый бред. И про зубы, и про ведьм. Жаль тебя разочаровывать, но это так. И лучше тебе сейчас пойти домой, и больше сюда не приходить. Не думаю, что твоя мать будет довольна, если узнает, чем ты тут занимаешься.
Детеныш разочарованно вздохнул.
— А мы еще увидимся? — спросил он.
— Обязательно, — улыбнулся Сумрак-старший. — Когда-нибудь в будущем. Почту за честь поохотиться с тобой.
— Не забудь, ты обещал! — строго сказал детеныш и задним ходом тихонько отполз в кусты, оставляя самца в одиночестве наблюдать за тем, как «ведьмы» трут друг другу спины и беспечно брызгаются водой.
Встать и уйти сейчас Сумрак не мог — его габариты уже не позволили бы остаться незамеченным. Пришлось ждать, когда самки накупаются вволю и разойдутся по своим делам.
Он лежал и размышлял. Еще один Сумрак, надо же. То же имя, а насколько иной характер… Этот малек был намного бойчее, чем он сам в его возрасте. И даже, наверное, бойчее, чем он сейчас. Храбрый малыш. Пусть ему улыбнется удача в этой нелегкой жизни, с ее ловушками и испытаниями, с поджидающими на каждом шагу ведьмами, с не прекращающимся ни на минуту соперничеством и борьбой за существование…
О, Сумрак в свои годы, прекрасно знал, что это такое. И знания эти дались немалой кровью… Он был, конечно, старше этого малька, когда попал на отцовский корабль, но, наверное, жизненный опыт имел, напротив, даже меньший. Загадка из рук вон плохо подготовила его к ожидающей впереди жестокой реальности, поэтому сказать, что молодому самцу пришлось туго вдали от безопасного материнского дома — все равно, что не сказать ничего. Тем более, если уж до конца смотреть правде в глаза, подростку его возраста вообще было не место на военном корабле
Когда первый шок после близкого общения с отцом более-менее прошел, Сумрак попытался приспособиться к обстоятельствам и хотя бы понять, что от него здесь требуется. Но почему-то никто ему ничего не хотел объяснять. Единственное, что он сам быстро смог усвоить: на звездолете не место детским капризам, как не место любым придиркам к качеству пищи и мягкости постели.
Осознав, в итоге, что отстоять свои права на комфортное проживание и достойное обращение он не в состоянии, Сумрак резко сделался очень послушным. Он старался вести себя тише воды ниже травы: не хулиганил, к старшим не приставал, куда не прошено не лез… Хотя, похоже, уж лучше бы он все это делал. То, от чего самки гарема пришли бы в восторг и прослезились, выводило из себя Грозу еще больше, чем капризы. Подумать только, его сын проявил себя не только, как неженка и нытик, так еще и как тихоня — больших просто свет не видывал! Его даже поругать было особо не за что, и что за самец, спрашивается, из него рос?
Короче говоря, на первых порах собственный потомок сильно раздражал властного лидера, отчего тот частенько срывался, наказывая его по таким пустякам, какие любому другому малолетнему нахалу сошли бы с рук, затерявшись среди по-настоящему серьезных проступков. А, так как пустяков всегда хватало, влетало Сумраку тоже регулярно. Отец избивал его самое редкое через день, словно пытаясь наверстать все упущенные за время беспечного детства порки. Еще немного, и он бы совсем застращал пацана, но, по счастью, закончился Сезон, и на корабль стали возвращаться воины, переключив внимание Вожака на более насущные проблемы.
Тем не менее, сам Сумрак чувствовал, что его злоключения лишь только начинаются…