— Для меня всегда было загадкой, — признался он, останавливаясь и оборачиваясь, — как же вы в Сезон-то друг друга терпите. Но спариваться вдвоем на одной территории, да еще и с чужими самками, да еще и самим, прикинувшись бабами… Ребята, вы потрясли мое воображение. Если что, это не комплимент…
— Вдвоем не так уж и плохо, — возразили близнецы. — Особенно, когда между вами стонет одна самка… — они недоговорили, но их выражение сделалось до неприличия мечтательным.
Сумрак отшатнулся от них уже повторно. Нет это был явно перебор. Что он совсем никак не понимал, так это как можно делить самок с другими самцами, пусть даже с собственными братьями. Ну, может, конечно, все дело было в том, что у него не имелось родных братьев, а со сводными отношения с девства не ладились… И тем не менее.
— Так, научить? — снова осведомился один из близнецов.
— Пожалуй, не стоит, — проговорил Сумрак, поспешно отходя от этих странных типов. — Благодарю за представление, мне пора.
— Надумаешь — обращайся! — крикнули они вдогонку. Сумрака вновь передернуло.
Он быстро направился дальше, оставляя братьев с их странными идеями позади. Близился край гряды, за которым начиналась другая, снова отделенная полоской моря. Там, вроде, обстановка была поживее, и Сумрак решил отправиться туда.
Переплыв водную преграду, он понял, что попал на территорию молодняка. Здесь, на периферии, собирались самцы, оставшиеся в этом году без подруг. В основном, присутствующие были младше Сумрака, но встречались и ровесники, и даже совсем взрослые недовольные самцы, очевидно, уступившие кому-то своих самок в поединке. Атмосфера чувствовалась гораздо более напряженная, чем на предыдущей гряде, бывшей на расстоянии всего пары десятков метров. Отдыхающие проводили тут время уже больше не за играми и разговорами, а за выяснением отношений. То тут, то там вспыхивали рукопашные схватки, слышалось гневное ворчание, звучали резкие и вызывающие слова. По территории прохаживалось несколько пожилых воинов — кто-то из них то и дело заглядывал сюда, дабы следить за порядком и честностью поединков.
Тем не менее, самцы все равно вели себя спокойнее, чем ожидал Сумрак, излишней крови не проливали и вообще держались в рамках дозволенного. Он немного походил среди них, вновь столкнулся с осклабившимся Торопливым и еще парой знакомых младших воинов, понаблюдал издали за ходом нескольких боев, после чего заключил, что ему как счастливому обладателю сразу трех самок находиться тут совершенно не пристало.
Поразмыслив, Сумрак отправился на соседнюю отмель, занимаемую самыми старшими собратьями. Там он, конечно, тоже не собирался оставаться, но ему внезапно пришла мысль поглядеть, а присутствует ли здесь Серый. Хотелось украдкой посмотреть на него вблизи и, так сказать, оценить свои шансы в поединке с ним на будущее. Может, даже и не такое отдаленное, как изначально планировалось…
Серого, однако, нигде на отмелях не оказалось. Сумрак был уверен — он смотрел очень внимательно. Следовательно, старик и днем охранял свой гарем. И, наверное, не только охранял.
В памяти вновь возник желанный образ Грезы. Ее соблазнительные формы, ее непокорный взгляд, ее тонкий аромат… Вероятно она уже уступила Серому… Возможно они как раз в данный момент развлекались где-то. Эта мысль была невыносима…
Греза на территории гарема забралась высоко на дерево. Серый уламывал ее уже битый час, и она опять сбежала от его посягательств. Теперь он сидел у подножия ствола и разглагольствовал о неблагодарных самках, для которых он ничего не жалеет, а они, видимо, не имеют никакой совести. Греза пропускала его нытье мимо ушей, развалившись на качаемой ветром ветви. Сюда Серому было не забраться, он был слишком тяжел. А вот Сумрак достал бы ее здесь в два счета…
Греза на миг замечталась. Она ярко и живо вообразила себе молодого самца, как он с вожделеющим рыком пробирается через крону, оттесняя ее все выше. И вот уже некуда отступать, они на самой верхушке. И он настигает ее, а она в глубине души совсем не против, но нельзя же показывать… Для вида Греза немного сопротивляется, но быстро сдается и позволяет прижать себя спиной к стволу, упершись ногами в две отходящие от него ветки. Сумрак проворно размещается между ними, встав чуть ниже в такой же шаткой и ненадежной позиции… Начинает кружить голову, но не от высоты… Он ласкает ее, она отвечает ему. Он наваливается всем телом, смотрит пристально — глаза в глаза. Греза чувствует, как он начинает входить…
Каково это, принимать в себя самца? Как происходит этот желанный и в то же время пугающий процесс проникновения его естества в дремавшее до поры лоно? Грезе были незнакомы эти ощущения, она могла лишь только представлять их себе. Представлять момент чуть затрудненного первого проскальзывания упругого горячего органа, представлять это сладкое и томительное разрастающееся давление изнутри. А потом его сильные, но одновременно нежные движения и толчки плотной, теплой жидкости, от которых по всему телу прокатываются волны блаженства…