Скале она, конечно, от души сочувствовала и поведение матери не оправдывала, но все же была благодарна судьбе за дарованный шанс выйти за какого-нибудь более молодого лидера. Только вместо начинающего Вожака ей опять подсунули очередного пожилого ловеласа… Серый тоже ох как любил юных самочек. Греза попыталась переубедить Желанную в ее решении, но мать была непреклонна. Надо, сказала она. Ну, надо, так надо, смирилась Греза…
Откровенно говоря, она вообще пока не чувствовала себя готовой к семейной жизни и рождению потомства. Грезе нравилось учиться, охотиться, познавать мир. У нее оставалось еще множество хулиганских детских замашек. Будь ее воля, она бы вообще ближайшие несколько лет ни о каких самцах не думала. Но положение обязывало.
Оказавшись во владениях Серого, она честно попыталась ответить ему взаимностью, тем более, что к самкам этот воин, не смотря на свой в целом достаточно жесткий характер, оказался весьма добр и терпелив, но пересилить себя так и не смогла. Кроме того, ей крайне неуютно жилось среди других его спутниц, которые, с одной стороны, завидовали тому вниманию, которое их самец оказывал новенькой, с другой пытались набиться ей в подружки, демонстрируя при этом столь явную неискренность, что становилось противно. Лишь самые старшие самки относились к Грезе более-менее адекватно, но все общение с ними обычно сводилось к разговорам просветительского характера на тему «Как правильно удовлетворить самца». Впрочем, от матриархов Греза действительно узнала много чего интересного, однако применять все это на практике по отношению к Серому желания так и не возникло…
И вдруг она повстречала Сумрака. Случайно и при самых глупых обстоятельствах… Эта встреча никак не должна была перерасти во что-то серьезное. Сумрак поначалу не просто Грезе не понравился, он ее взбесил! Слишком нагло он повел себя для своего возраста и статуса. Она, разумеется, поставила его на место и приготовилась обо всем забыть, как вдруг… Он внезапно возник перед ее глазами вместе со своей смазливой ухмыляющейся физиономией, расслабленной и плавной манерой движения, напускной небрежностью и нехарактерной для рядового воина изысканностью речей, и его образ уже более не покидал юную самку. В ее душе что-то перевернулось. Греза ходила сама не своя, чувствуя, как где-то глубоко внутри нее наконец пробуждается желание. Запретное и сладкое…
Сперва она настойчиво гнала от себя эти мысли. Сумрак, не смотря на всю свою нестандартность и притягательность, отнюдь не годился ей в партнеры. Он был простым охотником без регалий и значимых заслуг, чуть менее, чем полностью зависимым от клана. У них не могло быть никакого совместного будущего, и тем опаснее было совершить с этим самцом какую-либо ошибку в настоящем… Но Греза ничего не могла с собой поделать. И, как ни странно, наиболее возбуждал ее тот факт, что Сумрак покорно признавал их статусное неравенство, не позволяя себе никаких явных знаков внимания по отношению к ней.
На что она надеялась, раз за разом приходя к нему? И на что надеялся он, позволяя ей приходить? Наверное, оба не смогли бы ответить с полной уверенностью… Между ними складывались весьма странные отношения. Доверительные и простые, они походили бы на дружеские, но всю картину ломал их явный эротический подтекст. Невооруженным глазом было видно, как Сумрака влечет к Грезе, она же, в свою очередь, даже не пыталась скрыть своих провокаций. Тем не менее, оба держались в дозволенных рамках, словно находя какое-то необъяснимое мазохистское удовольствие в этом мучительном взаимоискушении.
И вновь Греза сбежала от домогательств Серого, направляясь в тихую лощину, избранную Сумраком в качестве временного пристанища. Ей хотелось скорее увидеть самца, поговорить с ним, ощутить его рядом… Чтобы потом, дождавшись вечера, прокрутить в голове все подробности их минувшей встречи и придумать ей альтернативный итог. Интересно, а фантазировал ли на предмет их возможной близости сам Сумрак? И, если да, то насколько их фантазии совпадали?
В этот раз Греза застала его на обрывистом речном берегу. Самец расположился на корточках на самом краю, пребывая в состоянии глубокой задумчивости, и время от времени кидал камешки в воду. Его спина была покрыта запекшимися кровоподтеками, тянущимися от поверхностной, но длинной раны ниже лопаток.
— На кого нарвался? — поинтересовалась самка, подходя и без разрешения осматривая порез. От ее неожиданного прикосновения воина пробрала дрожь.
— Просто товарищеский бой… — ответил он, не оборачиваясь.
— Ой, так у тебя и здесь еще, — Греза вовсе уж бесцеремонно схватила его за плечо, — и на ноге! Да сколько ж можно? Ты же весь, весь шрамах, с головы до ног!
Сумрак наконец обратил к ней свой взгляд.
— А я думал, самкам нравятся шрамы, — усмехнулся он.
— Нет, ну не когда же они друг на друга накладываться начинают!
— У меня были весьма насыщенные ученические годы, — уклончиво пояснил самец.
— Обработать надо, — вернулась Греза к первоначальной теме, — а то грязь попадет.
— Потом, — Сумрак уставился в землю.