— Когда потом-то? Потом я уйду, а без меня ты не достанешь.
Самец снисходительно покачал головой. Конечно, куда ему без помощи этой самонадеянной самки. Того и гляди пропадет без нее.
— Просто посиди со мной немного… Пожалуйста, — проговорил он, осмеливаясь взять руку самки и потянуть ее к себе.
Греза хмыкнула и уселась рядом, свесив с обрыва ноги.
— Ты что кислый такой? — поинтересовалась она.
— Так... Думаю…
Греза вздохнула и тоже устремила свой взгляд на лениво несущую свои воды прозрачную реку. На другом берегу расстилался душистый луг, а чуть дальше шумел лес. Красивые все-таки здесь были места, к тому же, очень спокойные… Можно было сидеть вот так часами напролет и созерцать безмятежное шевеление окружающей природы. Греза так и поступала прежде, когда бывала здесь одна.
Но сегодня что-то было не так. В воздухе висело необъяснимое напряжение, от которого не могли оградить ни ласковый плеск воды, ни теплые солнечные лучи, ни умиротворяющий пейзаж. И исходило это напряжение от самца. Ошибочно связав состояние Сумрака с недавним поединком, Греза решила попробовать как-то отвлечь своего приятеля, ибо сидеть дальше с ним таким смурным просто не было никаких сил…
— Так, хватит страдать! Пошли, — решительно проговорила она, поднимаясь и направляясь в сторону ближней чащи. — Сходим до твоего челнока и приведем в порядок твои раны, а потом я бы немного прогулялась, если ты не против. Можем даже опять поохотиться вместе, мне в прошлый раз понравилось. Или…
— Греза… — вдруг прервал ее Сумрак.
— Что? — насторожилась самка, возвращаясь к нему.
Воин медленно встал, опираясь на копье.
— Я улетаю. Это наша последняя встреча.
Его слова прозвучали для самки как гром среди ясного неба. Улетает? Последняя? Они больше не увидятся? Греза не поверила своим ушам. Потрясенная, она несколько секунд просто стояла и тупо пялилась на собеседника, а затем внезапно отвернулась и молча отошла к краю обрыва.
— Я… буду скучать, — тихо добавил самец, так и не дождавшись какой-либо словесной реакции. Греза опять промолчала.
Тогда воин отбросил копье и приблизился к ней. Он хотел что-то еще сказать, даже рот открыл, но почему-то не смог больше вымолвить и слова. Руки сами потянулись к тонкому, манящему стану. Мгновение, и Сумрак уже стоял, прильнув к самке сзади и крепко сжимая ее в объятиях. Он мог жестоко поплатиться за подобную вольность… Но Греза даже не шелохнулась. Она знала, что не должна позволять самцу такого, но не могла себя заставить его остановить.
Всей спиной она почувствовала его сильное напряженное тело. Густо запахло мускусом. Дыхание самца, бывшее поначалу глубоким и ровным, стало сбиваться, порывистой жаркой волной обдавая ее плечи. Его руки дрогнули… Грубые мозолистые ладони разомкнулись и медленно заскользили по животу Грезы. Погрузившись в мягкую короткую гриву, Сумрак нежно, самыми кончиками жвал начал перебирать по шее и затылку самки, спускаясь на спину, ведя вдоль позвоночника и снова возвращаясь в своих ласках к хрупким плечам и ключицам. Постепенно его действия становились все резче и уверенней. Руки охотника принялись жадно и исступленно хватать прекрасные изгибы юного девичьего тела, забираясь под легкую ткань одеяния и комкая ее. Греза ощутила, как в ее крестец упирается с каждой секундой все больше восстающая пылающая плоть, и от этого возбуждающего касания у нее между ног тоже стало нестерпимо горячо.
Как же он хотел ее! Как жаждал!
Уже привыкнув к порядочности и деликатности Сумрака, Греза в данный момент с удивлением и не без удовольствия наблюдала его с совершенно другой стороны. Он стремительно терял голову от страсти, лишающей молодого воина рассудка и заставляющей его отступить от принципов. Сумрак все-таки в последний момент поддался всемогущему инстинкту, делая столь рискованный первый шаг. Шаг, которого самка втайне уже давно от него ждала, не решаясь самой себе в этом признаться…
Движения его рук превратились из настойчивых в распутные, уходя вниз, вниз, дальше вниз… Сумрак был удивительно аккуратен с когтями, не допуская ни единой царапины, даже когда остро проводил ими по чешуе, дразня, вызывая нечто среднее между болью и щекоткой. Одна его рука соскользнула к узкому, уже сочащемуся входу и начала плавные поглаживания. Своим коленом самец без применения силы, но уверенно развел ноги самки шире, дабы не поранить ее чувствительную кожу и легко, едва проникая, принялся водить подушечками пальцев вдоль клоакальной щели, как бы невзначай задевая едва выставляющийся маленький бугорок. Дыхание становилось все глубже и чаще. Его дыхание, ее дыхание… Почти в унисон, перебиваясь первыми тихими стонами и сдавленным рычанием. Еще…
«Еще! Сумрак, прошу, не останавливайся, не прекращай эту сладкую пытку! Пусть она длится вечно… Сожми крепче, не отпускай! Держи, когда я начну вырываться, и продолжай ласкать насильно. Не давай свести вместе бедер, не позволяй себе мешать, не отпускай! Не отпускай…»