— У тебя дом есть! — воскликнула Лейла.
— Да. Но я не богатая. Совсем не богатая. Знаешь что? Мы — бедные! Мы были бедными даже тогда, когда у мамы еще была работа. А теперь она безработная.
Из бокового кармана своего рюкзака Юлия вытащила две смятые бумажки, кучу крошек и монетку в пять центов. Шарика и там не оказалось.
Лейла показала на монетку.
— Очень маленький денег. Но у тебя есть страна, у тебя есть язык, у тебя есть голова, у тебя есть подруга.
Тим подошел к ним с коробочкой в руке и предложил девочкам печенье.
— Чуть не забыл про него, — сказал он. — Твердокаменное, но зато самодельное.
Лейла взяла печенюшку, пососала краешек, отгрызла кусочек и задумчиво уставилась на нее.
Юлия положила руку Лейле на плечо. Хорошо, что она рядом, а во рту — приятный, слегка пряный вкус Тимовых печенюшек.
— Дома печенье, — сказала Лейла, — гренни в чай опускает. Именно такие каменные печенье.
— Имбирное печенье, — поправил Тим. — Моя бабушка макает его в кофе. Только я, к сожалению, ничего теплого попить не принес.
«У тебя есть страна, — сказала Лейла, — у тебя есть язык, у тебя есть голова, у тебя есть подруга».
«Действительно, есть, — подумала Юлия. — А ведь правда — есть! И мама снова улыбается и радуется, и бабушка ходит на рисование и вообще стала гораздо бодрее, и мир не рухнул, хотя теперь весь класс знает, что у нас нет денег. Даже Шанталь противно не посмотрела».
Юлия легонько постучала двумя пальцами Лейле по лбу.
— Такой головы, как у тебя, у меня нет. А у тебя, между прочим, там уже очень много немецкого языка. Больше, чем ты думаешь.
— Нет достаточно, — проворчала Лейла. — Ты богатая немецкий в Австрии, я бедная немецкий, это не в Австрии нельзя.
В голове у Юлии пронеслась мысль.
— Ты знаешь, что я с тобой узнала очень многое о своем собственном языке? О немецком?
Теперь Лейла постучала Юлию по лбу.
— Ты — от меня?
— Не от тебя! С тобой! Ты заставляешь очень внимательно относиться к словам, чего обычно люди не делают.
В этот момент Юлия нащупала синий шарик в складке рюкзака и стала катать его туда-сюда. Почувствовала, как пупырышек кольнул ладонь.
Тим уставился на Юлию.
— Ты гений, — медленно произнес он. — Именно так и есть.
— Что? — спросили Лейла и Юлия одновременно.
— То, что сказала Юлия, — прямо в точку, — объяснил Тим. — Мы болтаем и болтаем, особенно не задумываясь, что означают слова. От этого всё больше неприятностей, и никто не может разобраться.
Они спустились по ступенькам плечом к плечу. И удивились, сколько их одноклассников всё еще стоит на школьном дворе.
К Юлии подошел Макс.
— Я всегда думал, что ты просто задаешься, считаешь себя лучше других, — он с вызовом посмотрел на нее. — Ты действительно бедная?
— Да, — ответила Юлия.
Он пожал плечами.
— В прошлом году я тоже был бедный — со сломанной-то рукой. А ты даже на гипсе ничего мне не написала.
— А ты меня и не просил, — ответила Юлия.
— Бедня-я-яжечка, — протянула Тере. — Ты знаешь, что я про твой гипс вообще начисто забыла?
Макс цокнул языком.
— Ой-ой, у нашей Тере уже альцгеймер. Что-то рановато! — Он засмеялся.
Ида накинулась на него.
— Это не смешно! Моя бабушка уже совсем не узнает маму, а меня иногда принимает за свою сестру. Можете представить себе, как это страшно?
«Даже и пробовать не хочу», — подумала Юлия.
— Моя мама бабушку теперь прямо боится. Не решается ездить навещать ее одна, — Ида рисовала носком ботинка круги на песке и тут же стирала их.
— Странно, — сказала Тере. — Я всегда завидовала тому, что у тебя такая красивая мама, и всему остальному. Я думала, вы никогда не ссоритесь, не обижаетесь друг на друга и…
Тут вмешался Ноа:
— А мой дед всегда говорит, что каждый должен нести свою котомку. Некоторым достается довольно тяжелая, но обменять-то нельзя…
— Что такое котомка? — спросила Лейла.
— Узел, в котором странники носили свои вещи, — объяснил Тим. — Его за плечами носят или на палку вешают.
— Куда носили? — спросила Лейла.
— Ну, с собой, во время странствия. Куда-нибудь. Повсюду.
Лейла кивнула.
— Мой папа везде таскает с собой страх, что его фирма разорится, — сказала Тере. — И в один момент у нас кончатся деньги. — Она взяла Юлию за локоть. — Скажи, а вы действительно бедные? Ну, то есть вам на еду не хватает?
— Да. Нет. Это… довольно сложно…
Юлия была благодарна тому, что тут поднялся гул голосов. Ноа заглушил остальных:
— По крайней мере, вы знаете, в чем дело. Хуже всего тогда, когда люди думают, что их не поймут, и из-за этого ничего не говорят.
— И потому что не хотят нагружать других своими проблемами!.. — выпалила Тере.
«А еще мы такие глупые, что считаем, будто должны стыдиться того, от чего нам больно, — подумала Юлия. — Может, другим тоже кажется, что они со своей ношей-котомкой совсем одни».
Шанталь откашлялась:
— Что с вами такое? Вы все с ума посходили! — Она сделала какое-то танцевальное па. — Мой папа говорит, что сейчас просто времена трудные — для всех. Может, нам даже придется лодку продать!
Тим обернулся к ней: