— Любимое животное — не обязательно то, которое живет у тебя дома. Например, мое любимое животное — слон, и уж поверьте, я слона у себя в квартире не держу. Юлия написала хороший текст, и это главное.
Иногда учительница Юлии очень даже нравилась.
В гардеробе была обычная сутолока. Вдруг Клара вытянула правую руку и драматическим жестом показала на куртку Юлии.
— Посмотрите сюда!
Все обернулись на Юлию. Каждый взгляд — как укол иголкой.
— На что смотреть-то? — поинтересовался кто-то.
— Варежки! — Клара прыснула. — На резинке висят, как у младенца!
Большинство одноклассников засмеялись. В детском саду у них тоже так варежки висели, сказали они. Но теперь, конечно, нет.
Юлия бросилась вниз по лестнице. Кто-то кричал ей вслед какие-то обзывательства, но ей было наплевать. Варежки она не надела.
Домой Юлия пришла с красными от холода руками. Она взяла мамины маникюрные ножницы из ванной, отрезала вязаный шнурок и затолкала варежки поглубже в карманы. Почему это вдруг у нее в руке оказалась волнистая серая нитка? Юлия хотела ее убрать, потянула — нитка становилась всё длиннее, висела уже до пола.
От варежки осталась только половина, вторая превратилась в серое мышиное гнездо с грязно-розовыми вкраплениями. Юлия затолкала нитки под матрас, а на следующий день по дороге в школу выбросила их в урну.
Ида показывала фотографии со своего дня рождения девочкам, которые были приглашены, они гордо передавали их друг другу. Марк и Ноа захихикали, стали показывать пальцами и наконец громко захохотали.
— Что тут такого смешного?! — Клара просто кипела от возмущения.
— Вот вырядились-то! — ржал Ноа.
— Прям куклы Барби! — хохотал Марк.
Клара повернулась к ним спиной.
— Чурбаны неотесанные! — фыркнула она. — Болтают, о чем понятия не имеют.
Если бы в этот момент не вошла учительница, наверняка случилась бы драка.
Юлия покосилась на одну из фотографий. Девочки на ней были какие-то волшебно красивые и совершенно чужие. Каштановые локоны Клары мягко спадали на голубое бархатное платье с кружевным воротником, Ида в белом наряде с золотистой лентой на поясе походила на принцессу. На Тере было сине-зеленое клетчатое платье из тафты, при взгляде на снимок казалось, что можно услышать, как шелестит материя.
«Хорошо, что меня не пригласили, — подумала Юлия. — Рядом с ними я бы казалась Золушкой. Глупости, Марк прав. Кому хочется выглядеть как кукла Барби? Мне — точно нет. Барби мне никогда не нравились. А наряжаться я даже на карнавал не люблю. Мадам расфуфыренные, сказала бы фрау Крониг».
— Очень важно, чтоб всё было чистое и наглаженное, — любила говорить бабушка. — Хотя, конечно, сейчас на глажку не так уж смотрят, и потертое тоже нынче в моде. Но ты, главное, следи, чтобы все пуговицы были на месте и никаких ниток нигде не висело. Обращай на это внимание. Тогда стыдиться ни перед кем не придется. К тому же встречают-то по одежке, а провожают по уму.
«Глупости. Ерунда. Полная чушь. Между потертым и потертым может быть огромная разница. Бабушке легко говорить, она-то старая. В ее возрасте не так важно, что носить. А мне вот стыдно, если моя одежда кажется потертой, а потом становится еще стыднее от того, что мне стыдно. Вот бы хоть один-единственный раз надеть что-нибудь такое очень-очень красивое, просто чтобы знать, каково это».
— Юлия!
Что от нее хочет учительница? Юлия не слышала ни слова.
— Да?
— Я уже третий раз к тебе обращаюсь, — у учительницы было печальное и одновременно полное надежды лицо.
Юлия с удовольствием бы ей помогла, если бы знала, что нужно сделать. Учительница явно ждала — но чего? А теперь она пожала плечами и повернулась к доске.
На следующем уроке Юлия дважды поднимала руку. Учительница не обращала на нее внимания. А когда все уже выходили из класса спросила:
— У тебя найдется минутка со мной поговорить?
Юлия кивнула. Учительница всё равно не отступится, так что лучше побыстрее оставить это позади. Кроме того, можно надеяться, что тогда маме не придется приходить в школу. Она этого терпеть не может — приходится тратить выходной, но главное, говорит она, ей от одного школьного запаха дурно становится.
Учительница положила руку Юлии на плечо:
— Что с тобой такое?
Нельзя заставлять учительницу слишком долго ждать ответа. С каждым мгновением ее беспокойство растет, а потом вопросы посыплются дождем, один сложнее другого.
— Моей бабушке пришлось срочно лечь в больницу, а мама…
Учительница перебила ее:
— То есть ты не выспалась и поэтому такая вялая?
Юлия кивнула.
— Почему же ты не объяснила, в чем дело, сразу с утра? Юлия, ты же знаешь, что всегда можешь ко мне подойти!
Юлия снова кивнула. Почему ей так тяжело говорить о своих проблемах? Но нельзя же просто сказать: «У нас нет денег, и не в том смысле, как иногда люди говорят… А действительно совсем нет. Совсем, понимаете?»