Говорят, бедность не порок. Это придумали те, кто не знает, что такое быть бедным. Они думают, что бедняки живут где-то далеко, в Африке или на пострадавшем от землетрясения Гаити, где-то в жарких странах, где не нужны зимние крутки и чертовы варежки на веревочке или без нее. А здесь бедности нет, раньше была, теперь — нет. Здесь бедно жили, когда бабушка была маленькой девочкой, а еще в те времена, о которых в сказках говорится. Жил-был бедный метельщик, в таком роде. Тогда люди были бедные, но работящие, честные и благодарные. Бедность либо в прошлом, либо очень далеко. Не здесь. Не здесь, сейчас и сегодня. Юлия кусала губы.
Учительница хочет как лучше, но она ничего не понимает.
Юлии чувствовала стыд, а еще очень рассердилась. Во рту появился неприятный сладковатый привкус.
— Ну, хорошо, — сказала учительница. Что тут хорошего, она не пояснила — просто прекратила разговор и ушла. Ее каблуки гулко застучали по каменному полу. Юбка раскачивалась вправо-влево.
Едва открыв дверь в квартиру, Юлия услышала ворчание бабушки. Она гладила и была недовольна ее зеленой футболкой.
— Ты только посмотри! Вся кривая и нитки везде торчат. Вот ведь не стыдно им такое барахло продавать!
— Тебе кофе сварить? — спросила Юлия.
Бабушка покачала головой. На плите грелась на водяной бане одна из ее кастрюлек.
— Угадай, что я принесла.
— Тушеную капусту!
Досада и разочарование на бабушкином лице.
— Ты просто скажи, и я приготовлю что-нибудь другое.
Юлии удалось убедить бабушку, что для нее нет ничего лучше ее знаменитой тушеной капусты. И это, в общем, правда. Трудно было бы выбрать разве что между бабушкиной капустой и гуляшом фрау Крониг.
За обедом Юлия с бабушкой сидели друг напротив друга. Бабушка с довольным видом и улыбкой наблюдала за тем, как Юлия набирает капусту на вилку и несет в рот. Во внучкиной манере держаться за столом критиковать было нечего.
От третьей порции Юлии пришлось отказаться.
— Тебе что, не понравилось? — спросила бабушка.
После обеда она начистила все ковшики и кастрюли до яркого блеска, обнаружила, что подол у Юлии на юбке в двух местах отпоролся, и пришила его, нашла на ее блузках несколько пуговиц, которые держались на одной ниточке, наточила все карандаши у внучки в пенале и взялась за полки в кухне.
— Ну наконец-то! Явилась — не запылилась, — прогудела бабушка, услышав, что в замке входной двери поворачивается ключ. Мама довольно долго не выходила из ванной, прежде чем появиться в кухне.
— Где ты была? — вместо приветствия спросила бабушка.
Слева и справа на маминой шее появились два темно-красных пятна, они увеличивались. Пальцы вцепились в юбку.
Бабушка не отступала:
— У тебя же смена до двух, так?
— Я не обязана оправдываться за то, что разок сходила выпить кофе. Я же не знала, что ты придешь.
Бабушка закивала:
— Вот именно! Именно! Ты не знала, что я приду и принесу Юлии обед. Ты оставила ребенка совсем одного.
— Она же не младенец!
Как резко звучал мамин голос!
Бабушка встала.
— Не жалуйся потом, когда она бросит школу и попадет в дурную компанию, раз ты ее так запускаешь.
— Мама!
— Довольно. Я пойду.
Бабушка, тяжело ступая, пошла в прихожую, резко сдернула пальто с крючка, оборвав вешалку. Кивнула, как будто ничего другого и не ждала, взяла сумку и у двери обернулась:
— В кастрюле тушеная капуста.
Дверь захлопнулась.
Мама сидела за кухонным столом, подперев лицо руками. Она не взглянула на Юлию, когда та собирала школьные вещи со стола. Юлия пошла в свою комнату, бросилась на кровать и уставилась в стену. Вокруг черной дырки, которую она когда-то давно проковыряла карандашом, штукатурка облупилась, из-под нее проглядывала грязная зеленая краска. Монстр с одним-единственным черным глазом.
В голове у Юлии кишели мысли и было пусто одновременно — такого не бывает, но ощущение было именно такое. Наверное, стоило бы надеть куртку и просто выйти на улицу — ветер бы выдул весь мусор из головы.
С каких это пор мама стучится в дверь ее комнаты? Хотя, в общем-то, это и не стук, а скорее осторожное поскребывание. Юлия вскочила с кровати и распахнула дверь. В маленькой комнатке она чуть не налетела на маму.
— Я разве тебя запускаю? — бросила мама ей в лицо.
— Нет.
Мама получила тот ответ, которого ожидала.
— Нет, — повторила Юлия. — Вообще-то нет.
Мамины брови подскочили вверх.
— Вообще-то?
— Да.
Мама села к ней на кровать. Юлия прислонилась к стене, не заметив приглашающего жеста мамы.
— Я не хотела этого, — сказала мама. — Этого всего…
Юлия кивнула.