«– Где спрятаны документы?
– Не помню, Николай Михайлович. Я понимаю, время трудное. Я готов нести ответственность, но Магди к этой истории не имеет никакого отношения. Она даже не слыхала об этом списке.
– Об ответственности – после, а пока отдыхай. Долечивайся. И попытайся вспомнить».
«…как дети, ей-богу!!! Когда и кому из работников спецслужб было позволено самому принимать решение о своей отставке!
Этот пункт тревожил меня более всего. Зная жесткость и бескомпромиссность Берии, его поразительную интуицию в оперативных вопросах, имея в виду пассивность Меркулова, не способного противостоять его напору, я был уверен, такая оппортунистическая позиция не доведет до добра.
А тут еще этот мифический список! Что я должен был доложить руководству?
Что предложить?
Как с такой абракадаброй идти к Лаврентию?!
Неужели эти сопляки всерьез рассчитывали, что их нехитрая игра не будет вскрыта на Лубянке? Неужели поверили, что здесь некому сделать убийственный для этих анархистов от разведки вывод?»
«…подсказал Петр Васильевич:
– Николай Михайлович, тебе не кажется, что Гесс сам по себе мало интересует Хозяина? Куда больше его тревожит острая нехватка времени. Англо-американцы закусили удила. У меня создается впечатление, будто вождь готов схватиться за любую соломинку, лишь бы оттянуть окончательный разрыв с союзниками, а если не удастся, то любой ценой сорвать нападение. Мы должны помочь партии в этом вопросе, чего бы это нам ни стоило! Ты как считаешь?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
– Давай взглянем на эту акцию под другим углом. Что может решить похищение Гесса? Это разовый эффект. Для надежного устранения этой угрозы необходимы другие средства.
– Своя бомба, – подсказал я.
Федотов кивнул.
– Это само собой. Над этим работают. Но еще информация!! Нам необходимо вскрыть нутро этим новоявленным поджигателям войны. Мы должны иметь своевременное и достоверное представление об их планах. С самого верха! Нельзя повторить ошибку сорок первого года, когда Верховного завалили информацией. Ее было столько, что как хочешь, так и понимай, и никто – понимаешь, никто! – не сумел убедить Сталина в том, что Гитлеру нельзя ни в чем доверять. Это роковая ошибка.
Беда в том, что Сталин, безусловно, не доверяя Гитлеру, почему-то уверился – перед тем как начать боевые действия, Германия предъявит ультиматум, выдвинет какие-нибудь условия. Пусть самые неприемлемые, но даже и в этом случае возможны переговоры, некий временной зазор, который позволит подготовиться к отражению агрессии.
На этот крючок Гитлер нас и подцепил. Хозяину в голову не могло прийти, что Гитлер может начать внезапно, ни с того ни с сего. Вопреки всяким международным установлениям и обычаям!.. Вот откуда фраза о последних днях фюрера – «доигрался, подлец!». В этом было что-то личное.
Впрочем, это дела давно минувших дней. Наша сегодняшняя задача – дать точное время и место превентивного удара. Как этого добиться? Понятно, это могут сделать только надежные и проверенные на все сто товарищи. Вник?
Я кивнул:
– Кто они, эти товарищи? – задался вопросом Федотов и сам ответил: – Гесс? Что он может знать, сидя в тюрьме? Более того, разве Гессу можно доверять? Люди из окружения Черчилля или Трумэна? Им вполне могут подсунуть дезу. Нам нужны люди, чей сигнал Хозяин воспримет с полным доверием.
После паузы генерал как бы невзначай поинтересовался:
– Что у нас с Орионом? Его, помнится, оправдали на Нюрнбергском процессе?
– Так точно.
– Где он теперь?
– Немецкий суд по денацификации вынес решение о привлечении его к уголовной ответственности.
– Решение-то они вынесли, но вряд ли оно будет выполнено. В любом случае такие фигуры, как Орион, долго в тюрьме не сидят.
– Так точно, Петр Васильевич.
– Значит, у нас есть время подготовиться. Ты, Николай Михайлович, поработай над этим вопросом в том разрезе, о котором мы здесь только что говорили. Представь служебную записку на мое имя. Особое внимание обрати на достоверность и обоснованность аргументации. Рано или поздно придется доложить Хозяину о наших предложениях».
«… меня вновь обязали найти ответ на вопрос, на который не было ответа, и это, соавтор, я не для красного словца говорю. Это было в порядке вещей.
Уверен, свое понимание по Гессу Федотов успел провентилировать у высшего руководства МГБ и не важно, сам ли он дошел до этой мысли или почерпнул идею во время инструктажа.
Иначе быть не могло, и этот факт давал надежду.
