– Громов, ты не понял? – Тая вдруг позволила себе толкнуть Макса, и тот отступил на шаг назад, едва удержавшись на ногах. – Ты что, не понял? Я не смогу, уже времени не остается, какая может у меня быть битва с демоном, да еще пятого легиона? Вы все ждете от меня, что раз я дочь Темнича, то я сейчас из кармана достану сверхоружие, которое мне оставил отец. Нету, смотри! – Тая вывернула карманы пижамы, и на мокрый асфальт полетели обертки от конфет. – Я погибну, и мне дико страшно даже думать, как именно это случится!
– Уверена, что не тянешь? – тихо спросил Макс. – Темнич, может, все-таки…
– Не может! Нет! И не приду я больше на эту кафедру вашу – так своему отцу и передай. Я откажусь от этой битвы, как когда-то сделала Елесина! Потому что это невозможно, это ужас…
– Отказаться, конечно, ты можешь, – нехотя ответил Громов. – Совет нашего Братства, конечно, встанет на дыбы и взбесится. Все-таки ты дочь Темнича, цвет некромантии не этого от тебя ждал…
Тая, оторвав руки от лица, в изумлении воззрилась на Макса. Потом опустила глаза и покачала головой.
– Какое мне дело до каких-то некромантов, которых я даже не видела. Они не интересовались моей жизнью семнадцать лет. На самом деле сейчас меня удерживает только одно – ты будешь считать меня ничтожеством.
– Кто тебе сказал, что я буду считать? – Макс заглянул ей в лицо. – Нет, правда, почему ты за меня решаешь, что я подумаю. Может быть, как раз наоборот, я тебя поддержу, чтобы ты не погибла. Тебе что, важно мое мнение? Именно мое?
Тая молчала, все еще тяжело дыша. Истерика прошла, но все сказанное осталось и уже никуда не денется. Объяснений с парнями у нее не было еще никогда за семнадцать лет жизни, да и после их сорванного поцелуя они так и не поговорили, не выяснили отношений.
– Возможно.
Макс вдруг тихо засмеялся, приобняв ее за плечи.
– Прости, Темнич, просто наши девушки не такие, как ты, это правда. Ты очень несмело хочешь мне сказать что-то важное. А я, если ты еще не заметила, довольно жесткий тип.
– Если с Машей вы просто друзья детства, то про ту, предыдущую, девушку я тоже знаю. Ты уже забыл ее?
– Ну и сплетники же в Братстве, – у Макса явно было прекрасное настроение. – Тебе уже обо всем доложили. Ч-черт… – он поморщился, и Тая вдруг сообразила, что все это время Макс стоит на месте и не делает попыток куда-то идти.
– Вывих лодыжки, мертвяки – сильные твари, – сообщил ей Громов. – Просто не хотел портить такие прекрасные минуты. Сейчас…
Раздался треск, и асфальт под ними покрылся трещинами, а потом неспешно пополз в сторону ближайшего перекрестка.
Спустя какое-то время и Тая, и Макс вышли из неяви уже в другом районе города, в центре, и теперь неторопливо брели по улице, глядя, как раннее утро светится над городом.
Ливень, к которому громовские служебники имели прямое отношение, закончился, и в залитые лужами тротуары и дороги опрокинулось утреннее небо, чистое и бледно-голубое. Майское утро шептало, пело, и если смотреть под ноги – то можно было представлять, что летишь по чистому весеннему небу среди легких облаков, лишь взглядом зацепляя карнизы и углы умытых дождем питерских домов.
Говорили обо всем и долго, даже побывали на Васильевском острове и завернули на Наличную улицу, несколько раз обойдя весь двор, – убедиться, что там ничего плохого уже нет.
Макс успокаивал и повторял, что предвестники демона приходят один раз – это в демонофизике было известно совершенно точно, – и кошмара больше не повторится.
– Я откажусь от битвы, только если ты не будешь меня презирать, как презирают Елесину, – повторяла Тая раз за разом. – Но если хочешь, я встречу этого демона. Просто мне нужна твоя поддержка.
– Если бы я только мог поддержать чем-нибудь, кроме слов, – Макс неторопливо шагал, обнимая ее за талию. – Некромант может сражаться только один на один со своим демоном, не привлекая помощи. Во всей этой магии есть условности и законы, через которые не перешагнуть. Вызову своих защитников – так они не придут на чужую битву, понимаешь?
– Понимаю… – Тая остановилась, разглядывая лицо Макса. Худое лицо, которое кому-то даже покажется сухим и невыразительным. Кто-то придерется к чуть длинноватому носу, или же впалым щекам, или самым обыкновенным глазам. Красоты в этом лице не было, но разве ей это было важно?
– Тогда делай, как решила. Но учти, что ты не просто какой-нибудь беглый ведьмак из Ведьмовства. Ты дочь Темнича, и готовься к большому скандалу среди некромантских семеек. Скорее всего, уже завтра. Но что бы ни случилось, это твое решение и…
– Я хочу, чтобы это было наше с тобой решение, – Тая прижалась к нему, обняла за шею, только целовать не решалась. – У меня ведь никого никогда не было, все, что с тобой, – это первое в моей жизни. Дико, наверное, мне ведь уже семнадцать…
Макс осторожно гладил ее по макушке, потом задал вопрос:
– Почему же так?
– За мной всегда демон позади ходил, всех от меня отпугивал. Не хотели, наверное, связываться и драться из-за меня, – Тая печально улыбнулась.
– Скорее всего, – согласился Громов. – И хорошо, я благодарен этому вашему Османтусу.
