Тая Темнич, которую она знала с рождения, сейчас была в состоянии аффекта. Губы заметно дрожали, на белой коже щек проступали два красных пятна. Чтобы всегда белоснежная Тая обрела хоть какие-то краски – такое происходило, только когда она испытывала сильные эмоции.
– Банкет у их ч-чертового Братства был, – Тая запиналась, почти заикалась, что случалось с ней только при сильном волнении. – Я ведь решила уже отказаться от битвы, чтобы демон пятого легиона, убийца этот, с… с моего следа сошел, понимаешь? Уже п-подготовили всё, почти уже все совершилось. Но раз я наследница Темнича, вся некромантская верхушка должна была собраться и все это дело обсудить, кости мне перемыть. Тут меня спрашивают о дальнейших планах на жизнь без всей их милой компании! А я им честно отвечаю – с Максом планируем жить вместе, буду порядок наводить в башне своего дядьки сгинувшего. А Диканская вдруг и выдает: «Разве можно навести порядок и сдвинуть магвещи некроманта, если их хозяин еще не мертв?» Ну а отцовские-то магвещи я же видела – они как приклеенные к своим местам в его музее! То есть – сейчас мой отец жив! Жив мой папа, понимаешь?
– Та-ак, – Ирка, что-то сообразив, ринулась на кухню, позабыв про недавнюю ссору с матерью. – Ма-а-ам!
В кухне, задымленной и воняющей горелым, на табуретке торжественно восседала тетя Вера, которая одновременно разговаривала с телевизором и скребла ножом пригоревшую плиту.
– Да ты сам идиот! – сотрясал окружающее пространство ее громогласный рев. – Тебя с твоими санкциями надо самого знаешь куда?!
– Мама, отец Таськи жив! – крикнула Ирка.
– Ага, – согласилась Вера Павловна и вдруг, ткнув пальцем в экран телевизора, заорала басом на очередного премьер-министра. – Нет, ну не дебилы?! Ноту протеста они нам, видите ли! А хо-хо не хо-хо?! У самих-то проблемы в экономике, бомбят всех подряд, харя в пуху, а туда же!
– Мать, да оторвись ты от политики, Вальтер Темнич – жив! – проорала Ирка, подбежав к телевизору и яростно щелкнув кнопкой выключения. – Не надо делать вид, что это тебя не касается! Ты же сама сказала, что ее отец уничтожен, я сама прекрасно помню.
Однако по лицу тети Веры было ясно, что эта новость для нее совсем не новость. Должного эффекта сообщение не произвело, разве что тяжелый вздох всколыхнул плечи Веры Павловны и уголки ее рта скорбно опустились.
– Вы знали и обманули меня?! – ахнула Тая. – И вы тоже прекрасно знали, что я не сирота? Вы рассказали и про некромантов, и про демона, который за мной идет, и ни слова про то, что мой отец жив?!
– Не сказала, – после долгого тягостного молчания согласилась Вера Елесина. – Но и не обманывала. Я ведь не говорила тебе, что он умер. Только сказала, что стерт, уничтожен.
– Значит, это правда. Он все-таки жив.
– Правда? – Вера Елесина криво усмехнулась. – Нельзя его назвать живым, Таюсик. Это уже не тот великий Вальтер, которого мы все знали. Разве ж это жизнь… Некроманту потеря своей души – это смерть. Тело живет, а душа бродит в Потусторонье, и не вернуть ее уже никогда.
– Где мой отец? – отчеканила Тая звенящим голосом, в котором слышались слезы. – Тетя Вера, да как же вы могли? Мой папа жив, а я столько лет…
– Да не твой папа это уже! – взорвалась старшая Елесина, хлопнув ладонью об стол. – Вальтер Темнич даже не помнит своего имени! Нет его, нет! Считай, что мертв… – потом она будто опомнилась и заговорила быстро, едва не плача сама: – Прости, прости за жестокие слова… сорвалась я.
В кухне настала тишина, лишь было слышно, как шипит в раковине пригоревшая сковорода, на которую размеренно капала вода из кухонного крана.
– Но вы ведь пытались ему помочь, да? Вы же не бросили его просто так?..
В вопросе прозвучала такая отчаянная надежда, что тетя Вера поспешила согласиться.
– Пыталась, много раз. Еще как все мы пытались, все ритуалы возвращения души перепробовали. В неявь хотели увести, но не приняла она его, не признала без души-то. Если бы могли мы хоть что-то, сейчас и в Братстве было бы все иначе. Сама понимаешь, что падение Темнича ничего хорошего нам не принесло. Все мы пострадали, а я жизнь свою перечеркнула.
– Но ведь можно еще раз попытаться, а вдруг… – Тая напряглась, вскинув глаза на тетю Веру.
Вера Павловна вдруг засмеялась и смеялась долго и нехорошо, пока Ирка с опаской не тронула мать за плечо.
