Мы все сидели молча. Потом объявили посадку нашего самолета, Марина распрощалась с матерью и мы пошли на посадку.
Сейчас мы поднимемся в воздух и моя жизнь не станет как прежде.
Пока летели мы два с половиной часа, я много обдумывал сложившиеся ситуации. Долетели мы до Берлина, а клиника находится в Мюнхене. Пока поймали такси, пока расположились в номере, время пролетело незаметно. Но Марина была не довольна! У нас были разные номера, но она пока не была в курсе.
— Тут нет бассейна! Мне тут не нравится! — заявила она.
— Да, нет, это для твоего здоровья, — говорю ей.
— Олег, а почему тебе дали два ключа от номера? — спросила меня.
— Потому что у каждого свой номер. Ладно, Марин, мне надо с врачом поговорить.
И вышел из ее номера. Захожу в кабинет врача и мы начинаем по-немецки разговаривать.
— Скажите, это действительно у вас лечится эта Хорея? — спрашиваю я.
— Для начала нам нужно сдать анализы, проверить на какой стадии болезнь и уже потом определиться с лечением, — сказал врач.
— Хорошо, а когда начнете, — спрашиваю я.
— Завтра, обследование будет проходить в течении трех дней, после этого мы подберем лечение, а пока отдыхайте после дороги, — объяснил мне врач.
— Спасибо, но одна просьба, обо всех анализах и их результатах говорите мне, Марина не готова еще об этом знать, — сказал я.
— Хорошо, договорились! — врач пожал мне руку и я вышел из кабинета.
Я вышел на террасу клиники, там был мужчина в инвалидной коляске. Я заинтересовался с чем он тут. Этот мужчина улыбнулся и сказал:
— Я тут полгода уже, на днях меня выписывают.
— А что у вас? — спрашиваю я.
— Хорея у меня, как видите она меня привязала к инвалидному креслу, но благодаря моей семье, я держусь, — говорит он
В этот момент к нам подходит девочка двеннадцати лет и женщина молодая и красивая.
— Познакомьтесь, моя дочь Алиса и жена Аня, — говорит он.
— Очень приятно, Олег. А вас как зовут? — спросил его я.
— Ой, прости не представился, Семен меня звать.
Разговаривали мы по-немецки, до тех пор пока не пришла Марина:
— Вот ты где, Олег! Я тебя обыскалась, ко мне медсестра приходила и что-то говорила, но я ни черта не понимаю!
— Так вы русские? — спросил по-русски уже Семен.
Я повернулся к нему и заулыбался, сказав:
— Приятно встретить здесь земляка! Марин, иди в номер я сейчас прийду.
— Хм, — она хмыкнула, развернулась и ушла.
— Ваша жена? — спросил Семен.
— Да, — с грустью сказал и опустил вниз глаза.
— С ней эта беда, да? — спросил он.
— Да, — ответил я, — я пожалуй пойду, еще увидимся.
— Всего доброго, — сказала его жена.
Мне страшно было думать, что Марина может так же оказаться через несколько лет в инвалидном кресле…
Я зашел в номер к Марине.
— Марина, все анализы будут завтра, не переживай. А сейчас я хочу побыть одному, обед и ужин принесут в палаты.
Не дав ей и сказать ни слова, я вышел. Вернулся в свой номер, мне удобнее называть не палата, а номер, потому что здесь все так сделано, как в гостинице, уютно и с комфортом, лег на кровать, взял телефон и стал просматривать наши с Машей фотографии, даже не заметил как уснул.
Когда я проснулась, на тумбочке уже стоял завтрак. В палату вошла Ольга Сергеевна.
— Как спалось? Я пришла с тобой поговорить.
Я посмотрела на нее, понимая, что я тут беспомочна, что только Ленка может мне помочь.
— Нормально. О чем вы хотели поговорить?
Она улыбнулась и сказала:
— Хочу тебя предупредить, что роды бывают и неудачные, например ребенок может родиться и перестать дышать, либо через несколько часов умереть…
Я ее перебила:
— Вы мне угрожаете?
Она улыбнулась и сказала:
— Нет, просто напоминаю, что жизнь ребенка будет зависеть от того, принесешь ты мне документ или нет.
— Я все поняла, когда вы планируете мне провести роды?
— Ты не будешь сама рожать, мы проведем кесарево сечение, — она это сказала и я поняла, что реально тут, что-то не так.
— Когда? — задала один единственгный вопрос.
— Через три дня, нужно тебя обследовать, чтобы ты хорошо перенесла операцию, мне нужны документы, потому что смерть твоя мне не выгодна, — сказала она и ушла.
Три дня у меня есть, времени мало. Надо звонить Ленке и срочно!
Руки дрожат, я вся на нервах, набираю Ленку, а у нее занято. Пришлось три раза подряд набирать. Наконец-то мне повезло.
— Ленок, мне страшно, выручай!
— Что случилось? Машка, мне не нравится твой голос, — говорит она.
Я вдохнула воздуха по-больше, чтобы успокоиться.
— Лен, я согласилась на роды в обмен на документы, сохранят жизнь мне и моему ребенку, — сказала на одном дыхании я.
— Погоди, что значит согласилась на роды, у тебя только почти тридцать седьмая неделя! И что значит сохранят жизнь? — спрашивает она.
— Лен, ты не поняла? Меня держат в запертой палате, угрожают смертью ребенка, если не отдам документы! Мне страшно! — я уже не стала сдерживать слезы.
— Погоди, я что-нибудь придумаю…, -сказала она и замолчала…
— Да, что ты можешь придумать? Ты там, а я тут! — говорю я.
В трубке тишина.
— Придумала, я беру больничный и приеду к тебе под прикрытием, типа тоже хочу стать суррогатной мамой. Сколько там готовят к этому? — спрашивает она.
