— Дня два, — отвечаю.
— Отлично, беру значит больняк и послезавтра буду у тебя, — она говорит и вешает трубку.
Я набираю Василия:
— Вася привет, ты мог бы послезавтра на вокзале встретить мою подругу?
— Хорошо, Маша, предварительно набери меня, все равно Олег и Марина в Германии и я свободен, — отвечает он.
— Спасибо, до созвона, — сказала я и повесила трубку.
Ребенок стала чаще пинаться, эти ощущения ни с чем несравнимые.
На следующий день Марина сдала кровь, а днем нас врач пригласил к себе в кабинет.
Разговор был на немецком языке.
— Добрый день, Олег. Вечером будут готовы анализы, но для лечения нужно знать, принимает ли ваша жена противозачаточные препараты? Это важно, так как во время лечения от них нужно будет отказаться.
— Что он говорит? — спрашивает обеспокоенно Марина.
— Нет, что вы, она не может забеременеть, — поворачиваюсь к ней и по-русски говорю, — да так спрашивает про противозачаточные препараты, что это нежелательно для лечения, но я сказал, что ты ничего не принимаешь.
Марина занервничала почему-то.
— Да, я ничего не принимаю, — говорит и обхватила себя руками.
— Что с тобой? — спрашиваю.
— Да так, замерзла немного, — слабо улыбнувшись говорит она.
Врач улыбнувшись продолжил:
— Извините, что вмешиваюсь, то что нужно, я выяснил, жду вас после семнадцати часов у себя. Можно без жены.
— Хорошо. — я встаю и беру за руку Марину и мы выходим из кабинета.
— Что он сказал? Я больна? — спрашивает она.
— Нет, просто анализы будут готовы вечером, — говорю ей.
А потом повернулся к ней, посмотрел на нее и с уставшей улыбкой сказал, вздыхая:
— Марин, я хочу побыть один, ты иди к себе.
Она развернулась и ушла. А я пошел на террасу
Я как вышла с Олегом от врача, реально стала опасаться, что в крови может показать, что я принимаю гормональные, сейчас то у меня подкожно вшита капсула. Хоть бы меня пронесло. Я решила пойти в номер, только вошла, как ко мне постучались.
— Войдите, — говорю я.
Въезжает этот инвалид. Я смотрю на него брезгливо.
— Здравствуйте, простите, что потревожил. Просто разговаривал с вашим мужем, я конечно вам сочувствую, что через полгода такая молодая и красивая женщина, окажется, как я, в ивалидном кресле, — говорит он.
Я вскипела и наорала на него:
— О чем вы говорите! Кто вам позволил такую чушь мне говорить!
— Простите, вы наверное не знаете, но болезнь хорея именно к этому и приводит, — сказал он.
— Причем тут я? — закричала на него.
— Ваш муж сказал, что по этой причине вы тут находитесь, — спокойно он это озвучил.
— Пошел вон отсюда! — закричала я.
И он спокойно отсюда выехал на своем кресле.
Я схватилась за голову и взъерошила волосы. Нет, не мог меня Олег обмануть. Вот сейчас пойду к нему и все выясню. Вышла из номера и пошла к нему, стучу, но мне никто не открывает. Попробовала открыть дверь, заперта. Ладно подойду позже. Набираю номер мамы.
— Мама, это правда, что я больна? Хорея тебе что-нибудь говорит?
Мама молчит, слышу всхлипы, потом она отвечает:
— Прости, доченька.
— Ты знала? И когда ты хотела мне об этом сказать? — кричу в трубку.
— Прости меня, — говорит она и вешает трубку.
Как я поняла, все решили от меня все скрыть. Но я не хочу быть как этот инвалид! Решила поискать Олега. Застаю его на террасе.
— Олег! Надо поговорить! — кричу на него.
Он поворачивается ко мне и говорит:
— Да Марин, слушаю.
— Когда ты планировал рассказать о моей болезни? Тогда когда в кресле буду, да? — кричу на него.
— Марин, успокойся, — говорит он, но меня понесло.
— Как ты смел меня обманывать, вообще что тут происходит, я хочу домой!
Я кричала на него и тут у меня опять задергалась рука, последнее, что я помню, страх в глазах Олега, а дальше темнота.
Очнулась я в номере, стоял врач и Олег и говорили на немецком, я ни слова не поняла.
— Олег, о чем говорите? — спрашиваю.
— Анализы твои пришли, я сейчас к врачу, а на завтра назначат тебе лечение.
— Хорошо, — сказала я.
Олег с врачом ушли, а я просто заплакала о своей короткой жизни.
Я зашел в кабинет врача. Мы разговариваем только по-немецки.
— Присаживайтесь, пожалуйста. — говорит врач.
— Известно что-то с анализами? Все хорошо? — спрашиваю я, беспокоясь.
— У вашей жены нет самой болезни Хорея, — говорит он.
— То есть…я ничего не понимаю… — говорю.
— Я хочу сказать, что у вашей жены вторичная Хорея, — продолжает врач, а я его перебиваю.
— Простите, что перебиваю, а это лечится? И как? — спрашиваю его.
Врач поправил свои очки на носу и говорит:
— Такое возможно на фоне приема противозачаточных препаратов, это редкое побочное действие и оно лечится путем прекращения этих препаратов.
Я улыбнулся и сказал:
— Какие противозачаточные, Марина их не принимает и мы давно планируем ребенка и он не получался, поэтому пришлось прибегнуть к суррогатному материнству.
— Ну вот, посмотрите, мне не зачем вас обманывать, — протягивает мне лист с анализами, где черным по белому написаны результаты и норма.
— Нет, не может быть, — говорю я, до сих пор не веря в происходящее.
