– При всём моём уважении, не могу похвастаться тем же, – чтобы разглядеть собеседницу, Алу пришлось поднять голову повыше. Амат была огромной, никак не меньше двухэтажного дома. Древняя богиня. Здесь, в аду… – Я бы поклонился и всячески выказал своё почтение, но я читал, что тебе не приносили даров и не сочиняли в честь тебя песен. Кажется, поздно начинать.
– Ты сообразительный. Да мне это и не нужно, – Амат подвернула под себя похожие на львиные лапы, скосив зрачки на посетителя, – У тебя есть вопросы, дитя. У меня есть ответы. Спрашивай.
– Вот так просто?
Звук, похожий на скольжение рубанка, оповестил его о подобии дружелюбной усмешки:
– Ну, допустим, у меня будет небольшая просьба. Ты сможешь это сделать, ничего невероятного.
– Меня устраивает такой расклад, – Ал бы ни за что не признался себе, однако голос пожирательницы сердец заставлял его натуру травоядного животного трепетать листьями на ветру. Будь она чуть менее миролюбива – и шансов выстоять против неё практически бы не было, – Что ж, имеет ли мне смысл представляться, или богини знают наперёд, кого ждут в гости?
– Аластор. Радиодемон. Сильнейший лорд Преисподней, рождённый земной женщиной, – где-то позади Амат мелькнул кончик львиного хвоста.
– Рад нашему знакомству. Если мы закончили с вежливым расшаркиванием, пожалуйста, расскажи мне об этом месте.
– На одну часть себя я бегемот, и мне нужно влажное место, – спокойно ответила ему богиня, будто в подтверждение своих слов вытягивая задние ноги гиппопотама, усеянные розоватыми веснушками, – Я долго рыла землю, и в итоге отыскала родник. Надо сказать, даже комфортно устроилась. Тысячи лет назад я даже выходила на суды смертных и ела сердца грешников, но… Это в прошлом.
– Что-то случилось?
– Египет пришёл в упадок, как я поняла, с людьми такое случается, – она зевнула, клацнув смертоносными челюстями крокодила, – А я осталась. Я и моя уютная яма. Очень долго ничего не происходило, и тут в мой мир провалились мужчина и женщина, с ослепительно белой кожей и точно такими же волосами. Это было невероятно. Я никогда прежде не видела таких людей. От них пахло мифом, но более молодым, нежели я.
– Ты говоришь о Люцифере и Лилит?
– Да, именно такие имена… Я была взбудоражена, – Амат сделала приминающее движение лапами, и по её глазам просквозил шлейф воспоминаний, – Я не должна была их есть, да и не хотела этого. Я никогда прежде не наблюдала за людьми, кроме тех случаев, когда они вопили в предсмертном ужасе. Теперь же мне было интересно, как они неуклюже топтались по моему миру. Забавные, как два растерянных муравья… А потом стали сыпаться ещё, и тут стало шумно, прямо как сейчас. Пришлось зарыться поглубже. Теперь мы не мешаем друг другу… Кстати, ты первый гость с того времени, как я здесь обосновалась.
– Я польщён выпавшей мне честью.
– Как радушная хозяйка, я бы предложила угощение, но… – Амат передёрнула чешуйчатым плечом, – Ничего нет, а мне есть необязательно.
– Благодарю, я не голоден, – на периферии сознания мелькнуло отсутствие завтрака, но Аластор проигнорировал этот сигнал организма, – Амат, ты ведь в курсе того, что происходит с адом?
– Иногда я применяю свою магию, заселяясь в чужие тела, и живу по соседству с их душами день или два. Это очень удобно, особенно если учесть, что я не хочу никого пугать, вылезая на поверхность.
Мозг Аластора медленно, но верно обрабатывал информацию:
– Ты, древняя богиня, которая при желании могла бы обратить Пентаграм Сити в руины… Не хотела бы никого пугать?
– Именно, – она снова рычаще усмехнулась, но это не выглядело пугающе. Радиодемон уже давно уселся по-турецки и поймал себя на мысли, что смирно сидит и слушает, будто несмышлёный ребёнок рядом с пожилой женщиной. Они с Амат познакомились всего несколько минут назад, но её манера держаться выдавала умное животное без какой-либо кровожадности… Если её вообще можно было назвать животным.
– Не скрою, я любовалась людьми, и особенно теми двумя, первыми, пришедшими ко мне. Но в моём мире никогда не слышалось топота детских ножек или задорного детского смеха… Взгляни на меня. Что ты видишь? Из чего я состою, дитя?
– Лев, крокодил, бегемот, – с некоторым недоумением произнёс ей собеседник.
– Наверняка ты знаешь, насколько заботливыми матерями являются самки крокодилов. И бегемотов, которые готовы убить хищника, вставшего между ними и малышом. Львицы, чтобы зачать, спариваются более ста пятидесяти раз всего за день или полтора, что в прямом смысле калечит их. Представляешь, сколько любви и нежности оказалось заключено в этом теле, которое должно было наводить страх и нести одну лишь смерть? Но… – её морда едва заметно опустилась, отразив призрак боли, – Согласно тому, как я была создана, не предполагалось, что я могу иметь потомство.
Перед глазами Аластора мелькнула улыбка Молли. Вот, значит, каково это: желать ребёнка даже не годы, а тысячелетия. Рассказ заводил в странные, неизведанные земли, где крылась правда, но какая?..
