На кровати, прижимая к обнаженной груди тонкое шелковое покрывало, сидел ещё совсем мальчишка, фактически ещё ребёнок, вот только его сладкий запах с оттенком ароматных специй будоражил кровь альфы совсем не по-детски, лишив матерого корпусника и способности здраво мыслить, и возможности контролировать свою сущность. Доходившие до плеч, слегка вьющиеся, каштановые волосы, большие карие глаза, чуть вздернутый, аккуратный носик и пухлые губы, - в общем, мечта, идеал, недосягаемый для корпусника образ, о котором можно только грезить.
Хидан, осторожно, боясь спугнуть мальчишку и сорваться сам, сделал несколько шагов вперед, дыша поверхностно, через раз, тратя неимоверное количество сил на то, чтобы удержать свое биополе и не подавить омежку ментально.
- Эй, мелкий, - альфа пытался заговорить с мальчишкой мягко, снисходительно, осторожно, но даже эта фраза получилась хриплой и скрипящей, с потрохами выдавая желание мужчины
- Я знаю, зачем вы пришли, - голос омежки был журчащим, переливистым, звонким, как чистый родничок, и звучал так уверенно, без тени страха и опасения, что Хидан невольно остановился, залюбовавшись и образом наложника, и звучанием его голоса. – Попрошу вас только об одном, - омежка слегка покраснел и смущенно отвел взгляд, – будьте нежнее
А после мальчишка сделал то, чего корпусник явно не ожидал: он откинул тонкое покрывало, обнажив свое хрупкое тело, которое было облачено только в полупрозрачные шаровары с широким золотым поясом, и стал на четвереньки, прогнувшись в пояснице и соблазнительно оттопырив попку. Запах течки стал ещё более ярким, а видимое только распаляло альфу, который рычал от желания, от бессилия, от собственной слабости, от внутренних метаний, и не мог сделать то, зачем пришел, не мог убить мальчишку и не допустить собственного грехопадения.
Хидан сопротивлялся, постоянные тренировки, выдержка и опыт позволили ему сопротивляться, примерно минуту, а после сущность взяла над ним верх, и это было не удивительно, учитывая то, насколько симпатичным, заманчивым и обворожительным был омежка, покорившись альфе, но при этом и не утратив своей гордости. Что произошло дальше, альфа помнил смутно: было только изящное тело в его грубых объятиях – мягкое, податливое и отзывчивое, были поцелуи – аккуратные, исследующие, оставляющие метки, были ласки – нежные, чувственные, скользящие, и сладостный, дурманящий запах, который мутил разум, оголял инстинкты и вызывал восхищение своей чистотой. Все смешалось в зыбком водовороте, оставив в памяти лишь ощущение безграничной эйфории и обрывистые, запечатленные образы стонущего и выгибающегося под ласками мальчишеского тела, но сам миг обладания Хидан запомнил ярко, будто ослепительная вспышка, будто взрыв, будто прыжок с высоты, вот какие ощущения испытывал альфа, входя в девственное тело медленно и аккуратно, чтобы, в первую очередь, доставить удовольствие партнеру. Омежка был отзывчивым, пылким, страстным, шептал что-то бессвязное, выгибался навстречу, полностью раскрывался и отдавался целиком, без остатка, до каждого крика, до каждой капельки пота, покрывшего золотистую кожу, до каждого ответного движения и ответной ласки, до самого пика наслаждения, позволив альфе узнать, почувствовать и ощутить великолепие сцепки.
- Быстро одевайся, - командным голосом распорядился Хидан, спешно застегивая пуговицы форменной куртки. - Я выведу тебя отсюда, - омежка ему понравился, но не потому, что отдался так безропотно и страстно, а потому, что было в нем что-то такое, что смогло тронуть этого бесчувственного, закаленного в тренировках и боях альфу, который, казалось, не был способен ни на какие чувства, а тут стал пленником завораживающих своей глубиной карих глаз мальчишки
- Нет, - омежка, совершенно не стесняясь своей наготы, встал на постели на колени точно напротив мужчины. – Я прекрасно понимаю, что вы не сможете это сделать, а если и сможете, то у вас буду проблемы. Пожалуйста, - мальчишка твердо, уверенно, без тени страха и сомнений посмотрел корпуснику в глаза, - убейте меня быстро
- Я… я… - военная выправка, дисциплина, устав, да и все правила корпусника отошли на второй план, стали абсурдными, раздражающими, ненавистными, а сам альфа впервые за всю свою жизнь почувствовал слабость, как физическую, так и ментальную. Руки мужчины дрожали и в то же время будто налились свинцом, лишая сил поднять оружие, глаза нашли себе точку в полу и смотрели на неё, не мигая, хотя перед ними до сих пор стоял образ решительного мальчишки с большими карими глазами. Смелости не было, не было уверенности, только сомнения и страхи, только отчаянные мысли и понимание, что мальчишка действительно прав – вдвоем им из этой комнаты не выйти.
- Я не могу, - едва слышно, обреченно и даже немного жалко выдохнул Хидан, впервые не в состоянии принять хоть какое-либо решение, не в состоянии найти выход, не в состоянии спасти понравившегося ему омежку
