- Вы обещали рассказать, - напомнил Киба, потому что не знал, то ли благодарить мужчину за обещанный подарок, то ли отказываться от него
- Ну, да, - Хидан снова нахмурился и, сделав небольшой глоток коньяка, слегка приглушенным голосом начал. – Я уже говорил, что после пробуждения, как альфа, я пошел в Корпус. Тогда мне это казалось самым оптимальным решением, ведь какое ещё лучшее будущее могло ожидать бесклановика, тем более альфу, и, честно скажу, мне понравилось. Да, было трудно. Да, тренировали нас жестко, а порой и жестоко. Да, получил много травм, которые и до сих пор дают о себе знать, но мне нравилось. Казалось, пыл сражения бурлил в моей крови, оружие, будто само, привычно ложилось мне в руку, а в рукопашном бою мне в моем наборе не было равных. Так к 28 годам я дослужился до звания капитана и возглавил 17 отряд ІІ Азиатского Корпуса, вот только через два года случилось то, что отвернуло меня от излюбленного дела, я разочаровался в руководстве и Корпусе в целом и подал в отставку. Знаешь, - альфа с горечью и грустью взглянул на Кибу, - никому об этом не говорил раньше, а тебе расскажу, что бы ты после обо мне не подумал, просто надоело держать в себе.
Флэшбэк. Семь лет назад
Дым застилал глаза, едкий запах пороха опалял и без того чувствительное обоняние, некогда прекрасные, мраморные колонны и покрытые искусными барельефами стены были испещрены дырами от пуль, под ногами хрустели обломки мебели и витражное, переливистое стекло, величие гобеленов и дорогих картин было изуродовано, изодрано в клочья, - в общем, типичная обстановка при захвате объекта. У 17 отряда ІІ Азиатского Корпуса было четкое указание – оказать посильную военную помощь в свержении диктаторского режима в одной из стран Старого Света – которое корпусники-альфы выполнили точно и без промахов.
Душераздирающие крики неприятно резали слух, заставляя внутренне содрогаться и не только от услышанного, но и от увиденного. Шла зачистка резиденции диктатора, и в этом случае у корпусников тоже было четкое указание – никого не оставлять в живых, но кто же знал, что у обрюзгшего от беспечной жизни альфы будет столь объемный гарем. Хотя, руководство, пожалуй, знало, вот только 17 отряду никто об этом не сообщил. Альфы бесчинствовали, насилуя омежек прямо там, где поймали, и не видя смысла останавливаться, ведь все равно заочно все они были уже мертвы, а так хоть удовольствие «освободителям» доставят.
Хидан, как командир отряда, ничего не мог с этим поделать: корпусник-альфа – это голодный альфа, гон которого подавлялся специальными препаратами, а завалить омежку или женщину-альфу можно было только в короткий отпуск, который бывал очень не часто, а тут полным-полно ухоженных, никому не нужных омег, вот корпусники себе и не отказывали в удовольствии. Да, Хидан мог бы попробовать прекратить все это, ведь ему и самому было противно смотреть, как несчастных, отчаянно цепляющихся за жизнь, омежек пускают по кругу, а после пристреливают, как дворовых собак, но в этом не было смысла. Гарем был пропитан сладкими омежьими запахами, и они снесли альфам крышу, да и выступать одному против целого отряда было безумством и самоубийством, толку все равно не будет, только ребят хороших потеряет, да под трибунал попадет. Нет, Хидан не был трусом, но в данной ситуации он мог помочь несчастным только тем, что пристреливал их на месте, пока до них не добрались его подчиненные. Приходилось, сжимая зубы, методично нажимать на курок, а наложников-омег, как назло, у уже мертвого диктатора было не менее сотни, и все они были милыми мальчиками не старше лет 20. Фактически это было детоубийство, и Хагоромо поклялся себе, что поднимет этот вопрос перед руководством, ведь одно дело пустить пулю в лоб жестокому тирану и совсем другое игнорировать мольбы и просьбы омег, а после спешно отворачиваться, чтобы не видеть их постепенно тускнеющих глаз.
Запах, легкий, но насыщенный, чистый, непорочный, заманчивый, будто заполнил все пространство вокруг альфы, маня за собой к одной из самых дальних комнат гарема. Хидан тоже был альфой и, точно так же как и его ребята, уже более года не имел партнера, а тут омежка, причем течный, мужчина это определил сразу же, и от такой концентрации феромонов у него даже поплыло перед глазами, невольно заставляя сущность откликаться только на этот великолепный аромат. Альфа шел по этому запаху, пытаясь убедить себя в том, что он найдет его источник и сразу же, не задумываясь и даже не смотря на объект, ликвидирует его, ведь течный омега одновременно был и лакомым кусочком, и представлял угрозу срыва операции. Да, так думал мужчина, толкая массивную двустворчатую дверь и входя в просторную комнату, но все изменилось в один миг, тогда, когда он увидел этот самый объект.
