Итачи не медлил, в два шага оказавшись возле мужа, и властно, ухватив за руку, дернул его на себя. Омега прижался к своему альфе, уткнувшись лицом ему в плечо, переполняясь восхитительным ароматом супруга, и безвольно опустив руки, от чего таблетка, скользнув между ослабевших пальцев, упала на пол, закатившись куда-то под кровать. Брюнет точным движением откинул волосы мужа и, чуть наклонившись, провел носом по изгибу его шеи, вдыхая дурманящий запах течки. Колкая волна мурашек возбуждения пробежала по телу омеги, от чего тот выгнулся и рвано выдохнул, ощущая, как до боли напрягается его член и жадно пульсирует дырочка, от чего пижамные штаны вмиг пропитались смазкой. Альфа, учуяв и почувствовав желание партнера, не медля, провел рукой по его спине, забираясь ладонью под резинку штанов, опускаясь на, будто нарочито созданную для ласк, попку омеги и властно её сжимая. Дейдара всхлипнул, прогнувшись в пояснице, и только сильные руки альфы, обнимающие его, не позволили омеге сейчас же стать на четвереньки перед мужем, которого он желал до безумия, сходя с ума от запаха брюнета, позволяя энергетике альфы слиться с его и даже сквозь одежду ощущая жар тела супруга. Итачи, поддавшись порыву, провел пальцами по скользкой ложбинке и, бегло огладив края приоткрытой дырочки, ввел в супруга палец на одну фалангу, чувствуя жар готовности тела омеги и ощущая его покорность и податливость на ментальном уровне, упиваясь рваным стоном блондина, который непроизвольно сорвался с его губ.
И вновь, как и в тот, первый, раз, альфа терял над собой контроль, позволив сущности руководить, а желанию завладеть телом. Итачи резко отстранил супруга, а потом легонько толкнул ещё и ещё, пока тот не рухнул поперек кровати, погрузившись в её мягкость и вновь несдержанно выдохнув от прикосновения прохладных простыней к разгоряченной коже. Учихе хватило нескольких секунд, чтобы стянуть с блондина штаны и теперь наслаждаться великолепным видом своего обнаженного супруга. Дейдара, нарочито соблазняя, приподнялся на локтях, затуманенным от желания взглядом смотря на супруга, и чуть согнул и развел в стороны ноги, будто и приглашая, и искушая, и провоцируя одновременно. Такая откровенность должна была напрочь снести самоконтроль альфы, тело которого, казалось, пульсировало в такт его биополю, и жаждало только одного – разрядки, но естественные порывы внезапно сменились каким-то странным ощущением, которого брюнет не испытывал ранее и которое мог описать как интуитивность. Это тоже было желание, тоже вожделение, тоже ненасытность и собственничество, но вот природа всего этого, казалось, была иной, схожей на что-то забытое, утраченное, спящее до этого момента внутри альфы и освободившееся только сейчас, в результате какого-то толчка, как итог близости со своей Парой.
Первым на пол был брошен пиджак, от чего Дей слегка недоуменно приподнял бровь, сквозь дымку желания наблюдая за процессом обнажения супруга. После галстук, который брюнет стянул медленно, поиграв одним концом в руке и швырнув его двусмысленно близко возле кровати, будто намекая на что-то, чего раньше не допускал даже в мыслях, и на что омега отреагировал предвкушающим покусыванием губ и рваным выдохом. Рубашку Итачи снял плавно, расстегивая пуговицу за пуговицей, по сантиметру обнажая свое тело, искушая омегу и заставляя его слегка поскуливать, когда пальцы брюнета нарочно путались в манжетах и полах. Ремень был резко выдернут из шлеек и тоже брошен к кровати, от чего омега, коварно ухмыльнувшись, покосился на него и, в предвкушении, запрокинул голову, демонстрируя более чем соблазнительный изгиб тонкой шеи. С брюками и бельем Учиха не особо церемонился, стянув их вместе и переступив в два шага. Дейдара будто понял какой-то намек, хотя брюнет не сказал ни слова, он откинулся на постель, уже более широко раздвинув ноги и прикрыв глаза, позволив запаху альфы до отказа заполнить его легкие, погружая в сладостную дымку. Пожалуй, если бы супруги не были так заняты друг другом, то они бы заметили, что в комнате ощущалось не два биополя, а одно, которое было просто непередаваемо в великолепии своей энергетики, которая вилась, закручивалась, сжималась и разжималась, будто зависела от эмоций альфы и омеги, которые были едины и обоюдоостры в своей насыщенности.
