- Быстрее… - стонал Дей, так и норовя царапнуть альфу побольнее, тем самым подначивая его медленно и постепенно ускорять темп своих движений, синхронности которых позавидовал бы любой маятник. Итачи же в это время руководствовался только желанием доставить любимому удовольствие, в данный момент ощущая свою Пару настолько остро, что, казалось, чувства омеги были его собственными и наоборот. Краем сознания Учиха понимал, что это что-то высшее, чем просто ментальная связь между супругами, что природа этих ощущений иная, глубже, древнее той, которую он испытывал раньше, что это само сознание сейчас уступило сущности, но не потеряло себя, не ушло на второй план, отдав бразды руководства похоти, будто это он и не он в одночасье, и от подобных чувств альфе казалось, что он парит где-то высоко в небе, там, куда его утягивает столь особенная связь с любимым.
- Сам… хочу сам… позволь мне… - просьбы омеги перемешивались со сладостными стонами, поток которых просто уже было невозможно остановить, которые ласкали слух альфы, создавая фон для безудержной страсти, в которой сгорала Пара, испытывая столь острое удовольствие от одного осознания того, что они дарят друг другу ласки
Итачи медленно вышел из любимого и сел, чуть сгибая ноги и демонстрируя свой налитой член, который блестел от смазки. Дейдара будто только и ждал этого момента, забираясь на мужа, лукаво улыбаясь и нарочито медленно ерзая попкой так, чтобы плоть альфы скользила точно по ложбинке, от чего оба супруга получали безумное удовольствие. Брюнет придержал омегу за бедра и аккуратно помог сесть на свою плоть, остужая его пыл, пытаясь не причинить ни боли, ни дискомфорта. Сущность омеги ликовала, вырывалась, опутывала сознание своими инстинктами, ненавязчиво нашептывая, что теперь именно блондин руководит процессом, распоряжается, дозирует удовольствие, ублажает своего супруга так, как считает нужным, отдает всего себя целиком и полностью, без остатка, до великолепной заполненности и насыщенности яркими всполохами ощущений.
Дейдара, в силу своего характера, не умел сдерживаться, а его напористость, требовательность, ненасытность в период течки только обострялась, превращая каждое занятие любовью в сладостное безумие. Омега желал своего альфу, желал чувствовать его на себе и внутри себя, жаждал его ласк и поцелуев, на которые отвечал неистово и страстно, раскрепощаясь и сбрасывая с себя оковы сдержанности. Первые несколько движений были пробными: блондин глубоко выдыхал, опускаясь на член супруга, запрокидывал голову, ощущая тянущую заполненность, сжимал плечи альфы, пытаясь сдержать порывы своей страсти, и кусал губы, дабы не сорваться на безудержный крик. Итачи мягко поддерживал супруга, помогая ему и отвечая встречным колебанием бедер, чувствуя, как смазка омеги стекает по его промежности, как раз за разом вздрагивает тело блондина в его руках, как острые ноготки впиваются в кожу, только усиливая возбуждение и побуждая сорвать размеренность темпа, но Дейдара сделал это сам. Движения омеги ускорились, стали рваными, асинхронными, глубокими, открытыми, слегка развратными. Щеки блондина раскраснелись, волосы влажными кольцами рассыпались по спине, губы алели на фоне матовой кожи, розовые соски сжались в заманчивые комочки, а член вздрагивал в такт каждому рывку, покрывшись витиеватой сеточкой вздувшихся венок.
- Со сцепкой? – Итачи чувствовал, что ему необходимо это спросить, что согласие омеги обязательно, что это неотъемлемо важно, что иначе просто быть не может
- Да! Да! Конечно! – Дейдара уже чувствовал, как начинает расти узел, распирая его нутро до предела, даруя божественное наслаждение, превосходя все предыдущие ощущения заполненности своей гармоничностью и целостностью, что без сцепки никак, что она необходима, что это именно то, к чему они оба стремились, что только вязка поможет им ощутить другу друга так остро, как никогда до этого
Услышав согласие, Итачи отпустил себя, контроль стал маловажным, ненужным, излишним, он поддался искушению, затерялся в ощущениях, растворился в бездонно-синих глазах любимого, проникся вихрем его смешанных эмоций, вскидывая бедра рваней, требовательней, яростней, вгоняя свой член в трепещущее нутро до основания, раскрывая свое биополе полностью, до последней капли вливая свою энергетику в супруга и получая её же взамен, создавая невообразимый круговорот ощущений, эмоций и чувств. Дейдара кричал, не мог совладать со своими эмоциями, чувствуя любимого внутри себя и ощущая, как же ему хорошо. Это и была та самая эйфория единения, после которого следует что-то большее, необъяснимое, то, что все это время ускользало от него, что будоражило его сущность, что раскрывало его перед любимым до мельчайших частичек, что было чем-то более возвышенным, чем мог осознать и понять человек.
