Нет, Хината резко мотнула головой и, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку. Она не должна сожалеть и сомневаться. Она сделала свой выбор. Она должна быть сильной и стойкой. Никаких колебаний и сметенных мыслей. Только уверенность и четко поставленные цели. Только правильность поступков и обдуманность действий. Только намеченный жизненный путь, на который она уже встала и с которого не собиралась сходить. Да, самовнушение, и правда, действенное средство, чтобы избавиться от собственных сомнений, вот только внутреннюю пустоту оно так и не смогло развеять, оставив для неё место в самом дальнем уголку души Хьюго.
На этот раз Сасори пропустили в здание без малейших промедлений, но оно и немудрено, ведь его ждали, пожалуй, не только Момочи, но и другие члены, а может, и руководство Красной Луны, которые желали посмотреть на столь острое зрелище, как игра в «рулетку» на живом человеке. Сказать честно, Акасуна волновался, проведя в смятении два дня и одну ночь, а после, подумав, что недосыпание может сказаться на его ментальных способностях, которые играли ключевую роль в «рулетке», принял снотворное и забылся крепким сном без сновидений, что, впрочем, так и не избавило его от волнений. Сейчас же, шагая по уже известному ему коридору, который вел в подвальное стрельбище, за той самой альфой, что и тогда, Акасуна был на редкость спокоен, даже его биополе колыхалось ровно, ненавязчиво, плавно, будто через каких-то пару минут ему и не предстояло решать судьбу своей Пары, а заодно и свою собственную.
Как и думал Сасори, его уже ждали. В том же душном и прокуренном помещении, в котором смешалась масса запахов альф, находилось не менее десятка человек, но все они были всего лишь наблюдателями, разместившись вдоль стены, гордовито восседая в мягких креслах, готовые к представлению. Сам же Момочи нарочито показательно проверял револьвер, демонстративно крутя барабан, щелкая затвором и проверяя прицел. Хаку тоже был здесь, красноволосый учуял его предтечный аромат, даже несмотря на запахи многих альф, ещё перед дверью и, вдыхая его, не мог им насытиться, чувствуя, что у мальчика вот-вот должна начаться течка. Пожалуй, это было помехой, определенно было, так как запах омеги сбивал с толку, взывал к инстинктам, а не к рациональности, ослаблял волю и придавал сил ликовавшей сущности, но у Сасори, который семь лет прожил под личиной беты, был нехилый опыт в самоконтроле, так что запах, если постараться, можно было проигнорировать, а вот эмоции…
Акасуна нашел взглядом Хаку и остановился: сущность, вновь проникнувшись переживаниями своей Пары, рыкнула внутри, ощущая боль и смятение мальчика, но сам альфа, выставив ментальные блоки, в первую очередь для себя, даже не моргнул, дабы не выдать Момочи свой главный козырь в предстоящей им опасной игре. Забудза, конечно, уже давно был осведомлен о приходе красноволосого и, естественно, учуял его запах, но поворачиваться к противнику он не спешил, демонстративно раскрывая свое биополе и окутывая им свою матку, дабы напомнить зазнавшемуся альфе, кто истинный хозяин омежки. Хаку вздрогнул, но взгляд от вошедшего альфы не отвел, что натолкнуло Акасуну на мысль, что мальчик тоже чувствует их связь, и хорошо было бы, если бы он об этом не проговорился Момочи, иначе весь его план пошел бы насмарку.
- Вы настолько пунктуальны, Сасори-кун, или же просто не терпится? – с неким ехидством поинтересовался Забудза, а после повернулся, в прищуре оценивая противника
- Я не люблю заставлять людей ждать, - когда-то это была его любимая фраза, так как прежний Акасуна но Сасори действительно не любил ждать, привыкнув получать все, сразу и ото всех, при этом и сам не затягивая с ответными действиями. Позже альфа стал более снисходителен к людям, поняв, что они действительно всего лишь люди, которым свойственно ошибаться, но вот теперь, похоже, эта обездушенная и слегка напыщенная фраза вновь ему пригодилась.
- А вы самоуверенны, Сасори-кун, - продолжал гнуть свою линию Момочи, при этом навязчиво притянув спорного омежку к себе и показательно тиская его за попку
- Вы затягиваете время для того, чтобы продемонстрировать свое многословие, или потому, что не готовы к игре? – как же сейчас омерзительно было на душе у Акасуны, не только у него, конечно, ведь своего Истинного он тоже чувствовал, как и его презрение к Момочи, но эти ощущения сейчас только играли на руку альфе, который, воспользовавшись пустой болтовней со стороны брюнета, ментально настраивался на контакт со своим омегой, уверенно делая это в обход ментальным щитам Забудзы
- Я более чем готов, Сасори-кун, - Момочи плотоядно улыбнулся и полностью раскрыл свое биополе, которое оказалось в разы сильнее, чем думал Акасуна, точнее, чем до этого демонстрировал сам мужчина, явно припрятав свои истинные силы, как козырь
