- Позволите на правах хозяина быть первым? - почти что учтиво спросил Забудза, и взглядом, и ментально оценивая реакцию противника. Сасори в ответ только кивнул, не позволив альфе даже приблизиться к его биополю и, тем более, не разрешив прикоснуться к нему – все-таки он тоже был сильным альфой, даже более сильным, чем показывал сейчас, повторяя уловку оппонента.
- Начинай, Хаку, - повелительно произнес мужчина, подтолкнув мальчика к столу, на котором лежал револьвер и три пули. Омега робко, изредка поглядывая на Акасуну, подошел к столу и неумело взял в одну руку оружие, которое для него было тяжелым и громоздким, а второй аккуратно сгреб патроны, крепко сжав их в маленьком кулачке. Хаку развернулся и, подстрекаемый нехилым шлепком со стороны Момочи по попе, вступил на территорию непосредственно стрельбища. Пройдя к дальней стене, мальчик остановился и замешкался, в то время как все альфы ощутили его волнение и заметили дрожащие руки, которыми брюнет вставлял патроны в барабан.
Акасуне казалось, что прошла целая вечность прежде, чем Хаку развернулся и кивнул, тем самым показывая, что его миссия выполнена. Одного взгляда Момочи хватило, чтобы один из его прихвостней, преодолев нужное расстояние, забрал у мальчика револьвер и вернул его владельцу. Омега же, выструнившись, встал возле стены, шальным взглядом смотря на своего хозяина, дрожа всем телом, наполняя атмосферу комнаты страхом и своими хрупкими ментальными витками, которые тут же рассеивались, стыкаясь с более сильными ментальными волнами альф.
Забудза, хмыкнув, поднял руку, в которой держал пистолет, и прицелился. Все замерли, в том числе и Хаку, а вместе с ним и Акасуна. Сасори казалось, что сейчас он слышит биение сердца мальчишки, хотя, пожалуй, так оно и было, только на ментальном уровне, ведь те эмоции, тот страх, то отчаянье, которые сейчас испытывал омега передавались и ему. Альфа понимал, что, очевидно, Хаку никто не учил ставить ментальные барьеры, поэтому сейчас он открыт для всех, в том числе и для Момочи, поэтому сейчас мальчик так уязвим, ведь всего лишь один, но мощный, ментальный нажим, и его биополе будет повреждено, причем безвозвратно. Но стоила ли игра свеч? Нужно ли было так рисковать здоровьем и жизнью своего Истинного для того, чтобы предоставить ему какое-то неопределенное будущее? Почему неопределенное? Да потому, что Сасори и сам не знал, что будет делать после того, если он выиграет. Он пытался над этим подумать, но мысли ускользали от него, были какими-то сумбурными и пока что вились только вокруг одного стержня – освободить своего Истинного от, фактически, рабства, а дальше? А дальше тьма, причем вариант, в котором мальчик погибает, красноволосый не рассматривал, надеясь на то, что Забудза ради мести не станет играть не по правилам, да и смерть его Пары означала бы для него только одно – одиночество до конца дней и брешь в душе, которую ничто и никто не смогли бы заполнить.
Прицелившись, Момочи, будто играючи, нажал на спуск. Раздался глухой хлопок, а Хаку вздрогнул и зажмурился, в то время как его биополе опасно треснуло в нескольких местах, образуя маленькие разрывы. Забудза усмехнулся и вновь поднял пистолет, целясь все ещё дрожащему мальчику точно в голову. Сасори дышал через раз и сглатывал вязку слюну, выставляя все новые и новые ментальные блоки, которые ему абсолютно не помогали, ведь эмоции его Пары пробивались даже сквозь столь внушительные барьеры, становясь его собственными. Акасуна ощущал, что Забудза настроен серьезно, и это ещё больше беспокоило красноволосого, ведь было абсолютно не похоже, что мужчина спасует, почувствовав угрозу для мальчика. Да, Момочи уже сделал один выстрел, а в барабане было ещё три патрона, и с каждым новым нажимом на гашетку шансы угадать, следующей будет пуля или же пустота, становилось все тяжелее.
Момочи целился долго, его биополе вихрилось, тянулось к омеге, но на таком расстоянии альфе явно не хватало сил, чтобы полностью проникнуться ощущениями Хаку. Забудза, нахмурившись и выдохнув, опустил руку и передал револьвер одному из своих приближенных, попросив его переставить барабан на два паза вперед. Похоже, альфа почувствовал угрозу, и Акасуна ещё больше напрягся, когда брюнет вновь поднял руку, целясь. Мысленно Сасори отсчитывал секунды и не понимал, почему же Момочи медлит, почему так пристально смотрит на мальчика и почему его биополе вновь подрагивает. Наконец, спустя томительные полминуты, мужчина начал плавно нажимать на курок, и тогда, тогда Акасуна ощутил панику, панику, которая исходила от его омеги. Секунда, Сасори была нужна всего лишь секунда, чтобы выбить оружие из рук альфы и не допустить кровопролития, но в последний момент Забудза резко отвел руку и выстрелил в стену, выстрелил настоящей пулей.
