Хаку едва не потерял сознание, точнее, он был близок к этому, так как определенно знал, что в следующем пазе была пуля, но, похоже, Момочи поздно понял свою ошибку, в то время как Акасуна впервые за долгое время благодарил богов за то, что они вразумили мужчину и не дали совершиться убийству.
- Ваша очередь, Сасори-кун, - слегка брезгливо и немного раздосадовано бросил Забудза, пихнув револьвер своему помощнику в руки, и отошел на пару шагов
Прихвостень Момочи дело свое знал: вернувшись к столу и взяв ещё одну пулю, он подошел к Хаку, протягивая ему оружие, чтобы тот вновь фактически решил свою судьбу. Мальчик отвернулся, вновь дрожа, и на этот раз прилично долго не мог справиться и зарядить барабан, волнуясь, и это было явно не на руку Акасуне, который, из-за переживаний омеги, никак не мог полностью его почувствовать.
Когда в руках Сасори оказался вновь заряженный тремя пулями револьвер, он слегка помедлил, все так же пытаясь почетче настроиться на ощущения своей Пары, но мальчик, видимо сильно испугавшись, не мог собраться сам, его биополе было нестабильно, выпускало слишком много необузданной энергетики, да и присутствие других альф несколько мешало, так как их, более сильные, биополя напрочь перебивали энергетику мальчишки. Но дольше медлить было нельзя, поэтому, сжав рукоять покрепче, Акасуна приблизился к стрельбищной черте и поднял руку, целясь, на всякий случай, в плечо.
Хаку смотрел точно ему в глаза, и Акасуна чувствовал не просто страх, он чувствовал предрешенность, будто омега и сам хотел умереть и нарочно не позволял прикасаться к себе ментально. Сасори посмотрел на мальчика в ответ, посмотрел спокойно, уравновешенно, уверенно, этим взглядом попросив омегу довериться ему, принять его помощь, разрешить почувствовать то, что не чувствовали другие, позволить их связи сформироваться и окрепнуть. Но мальчик отказывался, подсознательно, наверное, ведь в альфе, в силу своего воспитания, как матки, он не видел никого иного, кроме очередного хозяина и мучителя, для которого он будет вещью, течной дыркой и сосудом для его потомства. Стоило ли в таком случае говорить о доверии? Определенно, нет, поэтому свой первый выстрел Акасуна и сделал наобум, так до конца и не прочувствовав эмоции мальчика.
Раздался хлопок, Хаку вздрогнул, и Акасуна тоже, но ничего непоправимого не произошло – похоже, боги сегодня благоволили красноволосому альфе. Теперь их с Забудзой счет был равным, и Сасори нужно было сделать ещё хотя бы один правильный выбор, и мальчик был бы его, но вот только альфа был уверен, что третий выстрел, в случае победы, его заставят сделать, и он не сможет отказать, чтобы целиком и полностью доказать свое право на обладание омегой.
Со вторым выстрелом было тоже не просто: Хаку все ещё был закрыт, все ещё не доверял ему, все ещё боялся незнакомого альфу, хотя и не чувствовал в нем угрозы. Сейчас у Акасуны был выбор: либо он вновь стреляет, либо просит помощника перекрутить барабан на указанное им число пазов, - и этот выбор был самым трудным, ведь альфа так и не смог понять, что же делать. Их с Хаку связь Истинных была ещё слишком слаба и, похоже, одностороння, так как мальчик не откликался на его ментальные позывы, а только ещё больше съеживался и зажимался, и Акасуна решил рискнуть. Он не стал проворачивать барабан, вновь целясь в плечо омеги и плавно нажимая на курок – следующий выстрел вновь стал холостым.
Фактически, Сасори уже выиграл, и омега был его, вот только привставшие со своих мест альфы молчаливо намекнули на то, что игру нужно продолжать до полной победы. Акасуна не стал перечить, понимая, что эта самая, целостная и безоговорочная, победа нужна и ему самому, но риск был слишком велик. В барабане оставалось ещё три пули и только один пустой паз – шанс на успех, похоже, был минимальным. Но Сасори не привык сдаваться, точнее, в этой ситуации он просто не мог сдаться, ведь в эту опасную игру он ввязался не ради себя, а ради своего Истинного, ради хрупкого омежки, который сейчас, очевидно, тоже понимая всю напряженность ситуации, дрожал ещё пуще прежнего, своим волнением и страхами перекрывая альфе любой ментальный доступ к себе.
