Да, его Истинный был маткой – и это неоспоримый факт, но то, что знал Акасуна о жителях улья, кардинально отличалось от того, что он видел перед собой. Предварительный прогноз по поводу того, какая сущность заключена в человеке, врачи могу дать примерно с восьми лет, но, зачастую, никаких гарантий по этому поводу не было. Позже, в двенадцать, определение статуса считается почти что стопроцентным, так как у ребёнка начинает созревать внутренняя репродуктивная система, которую можно увидеть с помощью УЗИ, но все же до полного пробуждения сущности определить статус точно не может ни один доктор, даже если он наилучший в мире специалист. Именно исходя из этого, до восьми лет все дети, рожденные в улье, живут и обучаются вместе, хотя обучаются это громко сказано, ведь уметь разговаривать и помогать в быте – это просто потребность. После определения первичного статуса начинается разделение: те, кто, вполне вероятно, созревает, как альфа, начинают проходить специальный курс обучения, который включает в себя и владение навыками рукопашного боя и обращение с оружием, а те, кто, скорее всего, будет омегой, отправляются в омежью часть улья, где помогают уже зрелым маткам и перенимают у них опыт.
В двенадцать лет после повторного определения статуса происходит второе разделение, ну, а когда пробуждается сущность, ребёнок либо получает имя, как альфа, либо остается носителем порядкового номера, как омега. Бет в улье нет: во-первых, опасные связи не допускаются, а во-вторых, если и рождается бета, то её, сразу же, как только определяется статус, устраняют, как дефектный элемент. Фактически после пробуждения сущности, альфы приступают к более жестким и взрослым тренировкам, а омеги учатся ублажать своих будущих хозяев. Все альфы остаются в улье, омеги же – нет: самых выносливых и перспективных распределяют между альф, а остальных либо продают в гаремы, либо отправляют в бордели. И вот теперь, зная все это, Сасори смотрел на своего омежку и пытался понять, что же его так беспокоит. Пожалуй, поведение и навыки Хаку не выходили за пределы допустимого для матки, но все же было во взгляде мальчика что-то такое, что-то слишком пронзительное и глубокое, что и породило сомнения в душе красноволосого, которому все же все ещё нужно было узнать, за что же мальчишка получил имя.
- Хаку, - Сасори перевернулся на правый бок и подпер голову рукой, - сколько тебе лет?
- Шестнадцать, - все так же болтая ногами, ответил мальчик, томно взглянув на своего альфу, у которого от такого взгляда пробежали мурашки по коже и, если бы не любопытство, он бы точно поддался вновь накатившему желанию, но красноволосый вовремя обуздал свои порывы, со стоном повалившись на кровать
- Чувствую себя извращенцем, - пробормотал Акасуна, который до этого тешил себя мыслью, что мальчику уже есть восемнадцать или хотя бы семнадцать, но шестнадцать – это, пожалуй, тот факт, который некоторые ученые светила охарактеризовали бы как педофилия, хотя этот термин и употребляли скорее в том случае, если взрослая особь испытывала половое влечение к ещё статусно не состоявшемуся ребёнку, но от этих знаний легче не становилось
- Мне скоро семнадцать, - почувствовав смятение красноволосого, спешно продолжил омежка, - в январе, четвертого
- Ты знаешь дату своего рождения? – изумился Сасори, вновь приподнимаясь
- Ну, да, - Хаку буднично пожал плечами, - всегда знал
- Но я думал… - красноволосый слегка помедлил, следя за ответной реакцией мальчишки, но его выражение лица по-прежнему было беззаботным, а биополе на удивление стабильным, - думал, что маткам не разглашают подобную информацию, ведь, по сути, она им ни к чему
- Сасори-сама… - омега опустил голову, от чего длинные пряди закрыли его лицо, но Акасуна слишком отчетливо почувствовал смятение и растерянность, после чего ещё плотнее укутал мальчика ментальным коконом, поддерживая, но и опасения при этом свои стараясь припрятать поглубже, понимая, что его догадки по поводу не типичности Хаку только что подтвердились
- Я не совсем матка, - пробормотал омежка, так и не взглянув на красноволосого. – Вы же заметили, что у меня есть имя?
- Но, я думал… - конечно, такой факт, как имя, трудно было не заметить, точнее, это было первое, на что обратил внимание альфа, зная правила улья, вот только, похоже, со своими выводами на этот раз он поспешил. – Я думал, тебе его дали, - уже более спокойно продолжал Сасори, четко контролируя свое биополе, чтобы не вызвать подозрений у омежки и не смешивать свои эмоции с его, - за что-то, - альфа решил не уточнять за что именно, дабы лишний раз не напоминать ни Хаку, ни себе из какого места он его вытащил
- Нет, - слегка резко возразил омега, от чего его биополе тоже покачнулось. – Это имя было у меня всегда, с самого рождения, - голос мальчика сорвался, а его дрожь и боль красноволосый чувствовал слишком отчетливо, чтобы не поверить. – Мне его дала мама, - уже совсем тихо произнес мальчик, безвольно опустившись на кровать и спрятав лицо в сложенных крест-накрест руках
