Нужно было что-то сказать, как-то объяснить свои действия, побеспокоиться о более приемлемой обстановке, более романтичной, более чувственной, но он слишком долго ждал, чтобы потратить на глупости ещё хотя бы минуту, слишком часто повторял про себя одни и те же слова, поэтому сейчас они все вылетели из его головы, и, пожалуй, слишком боялся того, что все-таки и это шампанское и бокалы, которые он купил почти четыре года назад, и длинная речь, которую он сочинял не меньше, так и останутся атрибутами нереализованных мечтаний. Открыть бутылку оказалось не так уж и просто, потому что руки слегка дрожали, а плотная пробка так и норовила вылететь под давлением, при этом расплескав добрую половину, сказать к слову, очень дорогого напитка. Хрусталь тоже предательски дрожал и позвякивал, когда он, в нетерпении, наполнял бокалы шипучей жидкостью, выдержанный аромат которой сразу же заполнил комнату. Боги, он сколько раз представлял себе этот момент, и в его фантазиях были свечи, розы и легкая музыка, в общем, простая у него была фантазия, но уж никак альфа не надеялся на то, что столь ответственный момент будет проходить на полупустой кухне под запах краски и в мерцании ламп. Но, главное, что этот момент настал, а там он уже как-нибудь исправится, и у них будет ещё не один романтический вечер при свечах и в лунном свете, с розами в вазе и их лепестками на постели, с тихой музыкой и громкими стонами страсти.
Хидан повернулся к нему, держа в обеих руках по бокалу, и Киба шокировано отступил на шаг назад, натыкаясь на лестницу, которая протяжно скрипнула по полу, и невольно останавливаясь. Нет, страшно не было, все-таки он уже успел узнать, понять и усвоить то, что альфа ни при каких обстоятельствах не причинит ему боль. Но тогда, что это все означало? Хагоромо был… счастлив. Да, именно так, и омега это чувствовал слишком отчетливо даже сквозь ту гамму ощущений, которая исходила от пепельноволосого, но это не объясняло то, что альфа явно собирался с ним что-то отпраздновать, и эта торжественность момента озадачила Инудзуку. По его мнению, праздновать было нечего, поскольку теперь они оба безработные, а у них дом без ремонта, счета и лечение, но он чувствовал, что настроение Хидана абсолютно никак не связано с материальным, скорее… с ментальным. Да, потому что его ментальные ощущения тоже были иными, пусть он сперва и не придал этому особого значения, но теперь он понимал, что между ними что-то изменилось, а то, что он почувствовал ещё в «Тэндо», яркое, живое и трепетное, до сих пор с ним, на нем, в нем, и он не хотел отпускать это чувство, которое, казалось, ещё плотнее связывало его с Хиданом.
- Что это все означает? – озадачено пробормотал Киба, наконец-таки найдя в себе силы отодвинуть ощущения на второй план и адекватно оценить обстановку. Их с альфой разделяли всего несколько шагов, он чуял его запах, такой острый, пьянящий, притягательный, как, казалось, никогда ранее, ощущал взволнованность его биополя, но взволнованность не тревожную, а восторженную, даже слышал его шумное дыхание, которое, может, тоже казалось, было намного горячее воздуха. Да, себя он тоже чувствовал не лучше, ему что-то мешало, будто комок, но не в горле, а в биополе, и именно этот комок и отделял его от того, чтобы ощутить и понять.
- Ну, как же… - Хидан все ещё улыбался, может, глуповато, конечно же, но как ещё иначе он сейчас мог выразить свои эмоции – разве что пуститься в пляс, что было бы ещё более комично. – То, что ты, наконец, понял и принял нашу связь
- Что? – он смотрел на своего альфу, в оба, широко распахнув глаза и затаив дыхание, но даже столь пристальное рассматривание так и не позволило ему понять ни слова. О какой связи говорил Хидан? Что он имел в виду под словом «наконец»? Что же это, в конце-то концов, ускользает от него и теряется в вихре непонятных ощущений, вызывая эту противную и надоедливую головную боль?
- Связь, - повторил Хидан, стараясь поддерживать прежний настрой, но его улыбка заметно померкла, а между бровей появилась мелкая складка. – Ты ведь сказал, что мы – Пара. Сам. Разве нет? – бокалы почему-то стали очень тяжелыми, когда он увидел на лице своего омеги недоумение, а аромат шампанского начал надоедливо щекотать нос. Сомнений не было – Киба не понимал ни единого его слова, но он теперь и сам не понимал, потому что… потому что тогда, в «Тэндо», он не просто услышал, он почувствовал, наконец, и это ощущение было слишком отчетливым, чтобы спутать его с каким-то другим. Именно таким, ярким, живым и трепетным, как в тот день, почти четыре года назад, но в ответ на свой ментальный зов сейчас он ощущал лишь какой-то комок, будто множество нитей в биополе омеги хаотично сплелись и теперь блокировали эту связь.
