(83) Одним из проявлений этого стал тот факт, что реставрация капитализма в бывшем СССР привела на первых порах к чрезвычайному распространению бартерного обмена в экономике стран-осколков СССР. Возрожденные отношения капиталистического обмена изначально оказались не такими уж товарно-
(84) Х. Тиктин тоже полагает, что в СССР не было стоимости и товарного производства [869, р. 104–105]. Однако, в отличие от «социал-фашиста» Якушева, он прекрасно понимает и признает, что в СССР никакого социализма не было, а было эксплуататорское общество.
Почему мы называем В. М. Якушева фашистом? Ответ на этот вопрос см. в статье автора этих строк «Социал-фашизм» [77] (статья была написана в марте-апреле 1993 г.). В этой статье на большом фактическом материале доказывается, что «коммунистические» партии и движения, возникшие после 1991 г. в России на развалинах КПСС, в подавляющем большинстве своем являются крайне правыми буржуазными политическими организациями, а некоторые из них — вполне фашистскими. Одним из идеологов последних и являлся Якушев, который, в частности, пропагандировал «Протоколы сионских мудрецов» на страницах редактировавшейся им в 1992 г. газеты «Что делать» [см. об этом в 77, с. 33–34].
(85) Логика здесь такова. Несомненно, что армейские офицеры, полицейские и прочие вольнонаемные служащие аппарата насилия — государства в узком смысле слова — не производят ничего, кроме особого рода услуг, целиком и полностью потребляемых эксплуататорами. Если бы неоазиатское государство настолько полно контролировало производство, распределение и потребление в своих границах, что все продукты доводились бы до потребителя только государством, а работники сферы обслуживания, также целиком находящейся в руках государства, не имели бы возможность торговать качеством своих услуг; и если бы при этом данное государство запрещало своим гражданам выезжать за границу на заработки, — то это означало бы, что рынка вообще и рынка услуг в частности в стране нет, а значит, вольнонаемные служащие аппарата насилия не могут ни предложить свои специфические услуги кому-нибудь помимо государства, ни перейти к такой профессии, которая заключалась бы в продаже какого-нибудь другого вида услуг. В этом случае-в случае идеальной модели неоазиатского строя — рабочая сила вольнонаемных служащих государства в узком смысле слова принадлежала бы государственному аппарату управления экономикой, а каждый из таких служащих мог бы относиться лишь к трем классам — неоазиатской бюрократии, неоазиатских администраторов и государственных рабочих.
Однако во всех реальных неоазиатских государствах рынок товаров и услуг есть, и перед человеком, желающим производить какие-то услуги, есть
(86) И в тем большей мере такие мелкие буржуа, как армейские офицеры и полицейские-милиционеры, являются в то же время либо неоазиатскими бюрократами, либо неоазиатскими администраторами, либо государственными рабочими.
Между прочим, наличие в неоазиатском обществе людей, являющихся в большей или меньшей мере мелкими буржуа, ставит перед нами вопрос, который нельзя обойти вниманием: если житель неоазиатской страны реально может