Сущность человека полностью

Ответ на этот вопрос таков: нет, не свидетельствует. Когда гражданин неоазиатского государства выбирает, в большей или меньшей степени его рабочая сила будет принадлежать государству, то он не продает ее последнему, а напротив, в большей или меньшей степени забирает ее—изначально принадлежащую государству — у него (либо легально, с разрешения самого государства — например, когда человек устраивается на работу в милиции или обзаводится собственным огородиком; либо нелегально, отнимая какую-то долю рабочей силы у государства-например, когда официант берет с клиента чаевые или сантехник делает хороший ремонт не иначе, как за бутылку). Если бы рабочая сила каждого гражданина такого государства, как СССР 30-х-70-х гг., изначально принадлежала лично этому гражданину, то он имел бы реальную возможность не только выбирать между работой на государство и работой на себя, но также и наниматься к кому-нибудь еще, помимо государства. Однако такое государство, во-первых, не позволяло своим гражданам — и вообще постоянным жителям-продавать свою рабочую силу за границу, а во-вторых, душило в зародыше организации, возникавшие в его границах и стремившиеся приобретать рабочую силу его постоянных жителей; короче говоря, такое государство относилось к последней как к чему-то такому, что изначально принадлежит ему, государству. Так что большее или меньшее количество мелких буржуа в неоазиатском государстве само по себе еще не свидетельствует о большей или меньшей близости неоазиатского строя к той грани, где он кончается и где начинается капитализм. Зато существует прямая зависимость между процентами мелких буржуа от всего населения неоазиатской страны и той степенью, в которой «деньги» этой страны являются настоящими деньгами.

(87) Причем первое из них является менее необходимым, чем второе.

(88) Так что он отнюдь не менял общей картины постепенной индивидуализации отношений собственности на производительные силы и управления ими при азиатском и феодальном способах производства. До какой бы степени крупные купцы и менялы, само государство феодального или азиатского типа ни контролировало торговлю, — все равно товарообмен в подавляющем большинстве случаев оставался царством отношений индивидуального управления по сравнению с постепенно вытесняемым им бестоварным распределением, управляемым феодалами или бюрократами азиатского типа.

(89) По причине все усиливающейся концентрации монополистического капитала во всем мире (и, в частности, в бывшем СССР, о чем см.: Экономика переходного периода: Очерки экономической политики посткоммунистической России, 1991–1997. Под ред. Гайдара Е. Т. и др. [748, c. 412–417, 458–459, 465]).

(90) См. подобную иллюзию у Богданова [53, c. 36–37], противопоставлявшего капитализм феодализму как «индивидуализм» — «авторитарному прошлому». Вообще говоря, спасибо Богданову за то, что он ввел различение трех типов отношений управления — индивидуального, авторитарного и коллективного; однако содержание этих понятий у него крайне субъективистское, мало научное. Оно настолько далеко от значения тех же терминов в концепции автора этих строк, что последний никак не может признать Богданова своим предшественником (хотя и рад бы опереться на столь крупный авторитет) — тем более, что додумался он до этих трех терминов, так же как и до всей своей концепции трех типов управления и собственности, абсолютно независимо от Богданова.

(91) Тиктин все-таки неправ, полностью отождествляя (на с. 104–105 своей книги) абстрактный труд и стоимость и полагая, что там, где нет стоимости, нет и абстрактного труда — и утверждая при этом, что «абстрактный труд не существует в СССР». На самом деле стоимость — это разновидность абстрактного труда.

(92) Как мы помним, этим одно время болел и сам Маркс. Но не только он-Ленин тоже: если вспомнить цитированное нами выше ленинское определение классов, то нетрудно убедиться в том, что второй отличительный признак класса — «отношение групп людей к средствам производства» (а непо поводу средств производства!) — сформулирован человеком, считающим, что собственность есть отношение людей к вещам.

(93) Цит. по: Страницы истории: Дайджест прессы, 1988, июнь-декабрь. Л., 1989. С. 98.

(94) «Мировой технический уровень в те годы менялся очень медленно» [479, c. 74].

(95) Кстати, качество продукции, произведенной в таком неоазиатском государстве, могло бы быть не хуже японского хваленого качества.

(96) «Почти» — потому что в принципе ту же историческую роль, что и неоазиатский способ производства, мог бы сыграть, как мы уже говорили выше, и очень огосударствленный монополистический капитализм (при государстве, рожденном победоносной политической революцией эксплуатируемых классов).