то есть, говоря короче, направление научного поиска определяется потребностями, интересами, установками, целями людей. А поскольку потребности, интересы, установки и цели людей определяются системой общественных отношений (как, в частности, мы только что убедились на примере физиков), то отсюда следует, что у каждой социальной группы есть своя наука (например, ученые-физики XIX и XX века являлись представителями не совсем одинаковых социальных групп, занимающих не совсем одинаковые места в далеко не совсем одинаковых обществах — и, как мы только что видели, у них были две не совсем одинаковые физики). Иными словами, любая наука — в том числе и естественная — является классовой. Это, конечно же, не значит, что у каждого класса, у каждой социальной группы есть своя научная истина — однако это, вне всякого сомнения, означает, что разные социальные группы в разной мереспособны приблизиться к единой объективной истине: одним их социальное положение позволяет глубже и полнее познавать мир, чем другим — причем дело здесь не столько в различии уровня образованности разных социальных групп, сколько в различии черт характера, типичных для представителей той или иной социальной группы. Если одни социальные условия делают интеллектуалов прометеями, а другие превращают их в карликов, то при прочих равных условиях — равной образованности, одинаковом исследовательском инструментарии и пр. — прометеи познают мир глубже и полнее, чем карлики. Даже если у прометеев материально-технические условия хуже и объем накопленных наблюдений меньше, чем у ученых гномов, то первые зачастую добиваются лучших результатов, чем последние.
(14) Диалектический парадокс здесь состоит в том, что среди людей, придерживающихся разумных понятий — то есть среди левых, интернационалистов, революционеров — процент невротиков, психопатов, шизофреников действительно больше, чем среди обычных серых обывателей, мирящихся с абсурдной действительностью классового общества и выражающих это свое примирение в потрясающе абсурдных понятиях. При этом так же много невротиков, психопатов и шизофреников в противоположном лагере — среди правых экстремистов, фашистов и полуфашистов, доводящих обывательские понятия до крайней степени абсурда (в этом плане данные противоположности едины). В этом нетрудно убедиться, если достаточно долго общаешься с крайне левыми, с одной стороны, и с крайне правыми — с другой. Общение с левыми и правыми экстремистами из разных стран подтверждает универсальность этой закономерности.
